Тем временем из пятерых показавшихся перед романкой разбойников выдвинулся один – надутое брюхо Лассара не узнал бы разве что слепой.
- Эй, красавица, - романка чуть приопустила голову, вслушиваясь в обращенную к ней велльскую речь. – Бросай камешек и иди сюда сама. Если будешь умницей, так и быть, потом отпустим. Угодишь нам – уйдешь своими ногами, да? Иди сюда, лапка, не серди ребят!
Вряд ли обещания Брюхатого были правдивы. В его банде было не менее десяти головорезов. Де-принц Седрик, которому со стороны было видно и то, что происходило вокруг, и то, что творилось за спиной девушки, насчитал все десять.
На лице романки выражение досады сменилось настоящей злобой. Она оскалилась, показывая белые зубы. Непохоже было, чтобы она собиралась отвечать Лассару, или, тем более, отвечать согласием. Должно быть, это понял и сам разбойник.
- Как хочешь, - он мотнул головой. – Вяжите сучку. Берем ее в лагерь. И, гнилое дыхание бездны, затушите этот костер. Беда, если он нас выдаст…
В следующий миг он умолк, опрокидываясь навзничь и хватаясь за лицо. Пущенный не из пращи – рукой камень, угодил ему в лоб.
- Хватайте суку! Живьем!
Маленькая нога в большом сапоге взметнулась в воздух. А еще через миг рванувшиеся к девушке четверо головорезов в свою очередь схватились за лица, размазывая по ним запорошивший глаза песок. Романка стремительно вырвала торчавший в почве меч и, припав на колено, не глядя с силой ткнула им назад.
Ожидавший захватить ее врасплох разбойник замер с выпученными глазами и распоротым брюхом. От удара знаменитой отточенной романской сталью не спас даже кожаный нагрудник. Девушка выдернула меч. Провернув его в руке, всадила снизу вверх, насколько хватило сил, в горло бросившегося к ней сбоку к ней из-за кустов молодого бандита. Потом вскочила и в движении полоснула по горлу другого.
Все это она проделала столь стремительно, что мужчины, что бывшие на поляне, что тайно ее окружавшие, не успели опомниться. Три бездыханных тела упали на песок почти одновременно, обагряя его своей кровью. С трудом приподнявшийся на локте Брюхатый опустил ладонь, под которой обнаружилась большая шишка и с ненавистью дернул головой.
- К оружию, ослы! Если надо, порежьте! Но брать только живьем! Я ее потом сам над огнем освежую!
Романка вновь вздернула губу, показывая злобный оскал ровных, белых зубов на забрызганном кровью лице. Клинок в тонкой руке, на которой едва заметно обрисовывались холмики мускулов, был вытянут вперед, свободная рука находилась в классическом положении защиты. Похоже, девушка действительно хорошо владела мечом. Но против нее было шестеро вооруженных мужчин, и седьмой Лассар все еще сидел на песке, тиская лиловеющее лицо.
- Держи тварь!
Над противоположной от убежища де-принца стороной поляны громко каркнула ворона. Получив знакомый сигнал, Седрик рывком поднес ко рту рог.
Звук королевского рога, разнесшийся далеко вокруг, заставил разбойников позабыть о кусачей добыче. Выскакивавшие из леса всадники и мечущиеся по ней, спасавшиеся от мечей дорожной стражи головорезы, вдруг сделали поляну до невозможности тесной.
Судьба разбойников, даже тех, кто сумел бежать в лес, была предрешена. Их нагоняли и били наверняка – чтобы потом не возиться, добивая раненых. Но теперь де-принцу это было уже не интересно.
То, а точнее, та, что вызывала его интерес, уже неслась через лес, не разбирая дороги. Похоже, прекрасная романка тоже не особо жаждала узнать, чем закончится схватка стражи и разбойников. Не прошло и нескольких мгновений, как она скрылась среди деревьев.
Седрик спрыгнул с коня, поскольку преследовать девушку верхом было невозможно - в той стороне чаща была слишком густой. Свистом подозвав к себе Черного, он подобрал недоделанную пращу, которая осталась валяться там, где ее бросила хозяйка, и ткнул ею в собачью морду.
- Ищи!
Умный пес бросил на него понятливый взгляд и – ломанулся, вне всяких сомнений, в ту же сторону, где исчезла романка. Громыхая тяжелым доспехом, Седрик побежал вслед за ним.
Бежать пришлось недалеко. Едва только поляна и сражавшиеся на ней скрылись из виду, пес, которому не нужно было даже опускать голову для вынюхивания свежего следа, привел хозяина к большому толстому дубу с большим дуплом, что тянулось почти до самой земли.
Внутри дупла было темно.
- Выходи, - потребовал Седрик, отчего-то с замиранием сердца ожидая появления прекрасного лица девушки в такой близости от себя. – Ты здесь, я знаю. Не бойся, я… я просто хочу… поговорить.
Дупло молчало. Если бы не замерший рядом пес, всем видом показывающий, что поиск окончен, можно было бы подумать, что оно действительно пусто.
- Вылезай! – уже напористее приказал де-принц, который привык, чтобы ему повиновались. – Или я сам за тобой приду.
Некоторое время тишина нарушалась только отдаленными звуками схватки. Потом внутри дупла скребнуло, и наружу действительно настороженно выступила та самая романка, которая ранее сразила Седрика своей редкой прелестью.
Вблизи юная женщина казалась еще совершеннее. Настолько, что де-принцу нестерпимо захотелось коснуться ее, чтобы убедить себя, что увиденное – не сон. Блекло-зеленые глаза, не моргая, смотрели в лицо Седрика, и недостойный отпрыск достойного рода не сомневался, что направленный в его грудь клинок найдет свою цель даже сквозь кажущуюся сплошной защиту доспеха.
- Я… хочу поговорить, - повторил он, догадываясь, что романка его понимает. Ее цепкий взгляд не отрывался от его лица. – Кто ты? Как твое имя?
Романка попыталась переместиться в сторону от дупла, но на ее пути вырос Черный. Огромный пес холкой доставал ей почти до пояса. Черный не скалился, но девушка, как видно, все поняла правильно, потому что вернулась на место. Меча, впрочем, она не опустила.
- Как тебя зовут? – повторил восхищенный преследователь, делая шаг вперед. Романка предостерегающе повела острием меча, отступая. – Я – Седрик, де-принц дома Дагеддидов, второй наследник престола Веллии. Не бойся меня. Я… тебе, должно быть, холодно?
Он внимательно следил за ее лицом. Его титулы не произвели на нее сколько-нибудь видимого впечатления, но после последних слов девушка впервые отвела взгляд, невольно посмотрев на его добротный, теплый плащ. Можно было видеть покрывавшую ее тело «гусиную кожу».
- Возьми, - де-принц поспешно сорвал с себя накидку, делая вперед еще шаг. Романка вскинула меч. Ее зеленые глаза сузились. – Нет, стой. Я… я просто его положу вот здесь. Хорошо?
Романка снова склонила голову набок, суживая глаза и слегка морща нос. Не было похоже, чтобы она верила в искренность собеседника. Ее глаза при всей прелести прочих черт, притягивали взоры Седрика больше всего прочего. Отчего-то ему казалось, что таких глаз не могло быть у юной, едва ли прожившей больше двадцати зим, девушки. Она была явно не глупа. И знала больше, чем приличествует знать женщине, да еще такой молодой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
