меня, целуя каждый сантиметр кожи. Я тянусь к нему, снимаю рубашку слегка дрожащими пальцами, потом берусь за ремень, но Брюс меня останавливает.
– Не надо, я сам, – шепчет Брюс.
Расстегивает ремень, снимает штаны вместе с боксерами, и я вижу его готовую эрекцию. Размер немного больше, чем я запомнила, мелькает мысль, а поместится ли он? А Брюс тем временем надевает презерватив, а я от этого зрелища немного смущаюсь и краснею.
– Ария, ты так мила, когда краснеешь, – Брюс целует меня, и устраиваясь у между ног, входит в меня одним толчком, но я полностью готова, поэтому, не оказывая сопротивления, отдаюсь ему, и нас уносит вихрем страсти.
После мы лежим в постели, ужин удачно забыт, а Брюс выводит пальцем круги на моем животе. Мы молчим, но эта тишина не напрягает, а наоборот, она говорит больше слов.
Внезапно раздается звонок мобильного телефона, я понимаю, что это мой, поэтому, извиняясь перед Брюсом, хватаю одеяло, и, обматываясь ним, иду к комоду посмотреть, кто звонит, вижу, что это папа.
– Я совсем забыла им позвонить, – стону, затем поднимаю трубку.
– Алло, пап, привет, я только хотела звонить.
– Милая, у нас несчастье, мама в больнице, – говорит папа грустным голосом.
– Что? Что ты такое говоришь? Что с ней? – кричу, а в глазах стоят слезы, сзади подходит Брюс, обнимает меня, я опираюсь на него.
– Рак. – Ответ, как приговор. – Она была беременна, и беременность протекала очень тяжело. Но она так хотела ребенка, а потом мы потеряли его, а после, когда делали проверки, обнаружили болезнь, – отец все выпаливает на одном дыхании. Молчит пару секунд, а потом продолжает: – Мы не хотели тебе говорить, точнее мама не хотела, знала, что ты не уедешь и останешься, чтобы нам помогать, а мы с ней так мечтали, чтобы у тебя была хорошая жизнь. – Папа говорит еще что-то, но я уже не слушаю. Телефон выпадает из моих рук, я вырываюсь из объятий Брюса и бегу к кровати, ложусь на подушку и не сдерживаю рыданий. Через мгновение он ложится рядом, обнимает меня, говоря что-то, но я не слышу его, не чувствую его рук. У меня мог быть братик или сестричка, а сейчас мама в больнице, но она должна выкарабкаться, она не может меня оставить, она не может умереть.
– Она не может умереть, – уже вслух говорю. Брюс обнимает меня, его взгляд полон сочувствия.
– Она не умрет, ты должна верить, я поговорю с твоим отцом, и мы полетим к тебе домой, – говорит Брюс, поглаживая меня по спине.
– Хорошо, я должна быть там, – шепчу, поворачиваясь, обнимаю его и продолжаю рыдать.
Глава 8
Дальнейшее для меня происходило как во сне, вроде бы была дорога и перелет, а остальное даже не отложилось в моей памяти. Очнулась уже в больнице, где увидела отца. Он был расстроен. Я видела это по сгорбленно виду его, по опущенным плечам, по взгляду, заволоченному усталостью. Я подошла к нему, и мы обнялись. Несколько минут так и стояли, молча, я плакала, а он гладил меня по голове, успокаивая. Сколько мы простояли, не знаю, но, немного успокоившись, спрашиваю:
– Пап, как же так? Что я могу сделать? – Поднимаю голову и заглядываю ему в глаза.
– Не знаю, говорят это не предсказуемо, могло случиться с каждым. А сделать, ничего, только надеяться. У нее ослаблен организм из-за потери ребенка, поэтому пока не делают никаких прогнозов. У твоей матери рак крови, а это операция на костном мозге, которая стоит кучу денег, а ты же знаешь, у нас их нет, да и она может не помочь, но мы должны верить. Мы со всем справимся.
Я не знаю, что сказать. Я ошеломлена. Беспомощна словно рыба, которую вытащили из воды на сушу, и она задыхается.
Молча сажусь на диван в приемной, подтягиваю ноги к себе, обхватываю их руками и кладу голову на колени, испытывая такую боль, которую не передать словами.
Я слышу, как Брюс садится рядом и поглаживает мои плечи.
– Ария, все будет хорошо. Я сейчас отойду на несколько минут, побудешь тут с отцом, хорошо? – спрашивает Брюс, я киваю, но ничего не произношу, потому что чувствую, что слова все равно не смогут выйти наружу. Он отходит и исчезает в коридоре, рядом садится отец и произносит:
– Милая, это твой парень? Он не сильно взрослый для тебя? – Я выдавливаю из себя слова, хотя так не хочется сейчас говорить, но мне нужно его защитить:
– Ему всего лишь тридцать один и не думаю, что возраст имеет значение, когда тебе нравиться человек и давай не будем, хорошо? – Смотрю ему в глаза.
Он что-то видит такое в них, что сразу поднимает руки в защитном жесте:
– Хорошо, хорошо. Просто не ожидал так быстро тебя увидеть и то, что ты окажешься не одна, вот и все. Ты права, сейчас не время и не место, чтобы выяснять отношения, – обнимает меня, так мы сидим, ждем хоть каких-то известий.
Появляется Брюс вместе с доктором.
– Мы оставляем вашу маму на недельку, пока что на лечение, состояние у нее стабильное, – говорит врач. – Ваш молодой человек уже вызвал врача, очень известного в этой области заболеваний. Пока можете идти домой, сегодня к пациентке нельзя, а вот завтра, мы вас ждем, – доктор пытается уйти, но папа, встав, догоняет его, желая узнать подробности. Я не слышу их разговора, обратив внимание на Брюса:
– Спасибо, – подхожу и обнимаю его.
Он поднимает мой подбородок рукой, заглядывает в глаза.
– Ария, я сделаю все, что в моих силах.
– Хорошо, – шепчу я.
– Ну, что поехали? Вот и отец уже твой подошел. – Я оборачиваюсь и вижу папу, который смотрит внимательно на нас. Мне становится неловко, высвобождаюсь из объятий
