Я посмотрела на темные тучи, зависшие над головой, и пошла быстрее. Дома закончились у кромки спящего поля, за которым стоял лес. Я пошла между ними, все дальше залезая в сугроб и уже с трудом вытаскивая ноги.
Остановилась. Вздохнула. Прислушалась.
Туча серчала, недовольно ворочала набухшим брюхом над головой. В ее тяжелом нутре зарождался снежный вихрь, и вот-вот готов был обрушиться на притихшую землю. Я потянулась к ней, придержала бушующую внутри силу. «Не сейчас, миленькая, — без слов попросила я, — не сейчас… Пропусти нас»/
Туча недовольно вспучилась, заворочалась.
Я закрыла глаза. Какое же воспоминание мне нужно? Может, мое знакомство с Ксеней? Или теплая улыбка Авдотьи? Нет… не то…Туча не слушалась, уворачивалась, гневалась…
Может, синеглазая Хранительница? Нет, слишком больно…Сразу подуло льдистым холодом, земля испугано притихла.
Перед внутренним взором всплыла картинка: мшистые валуны и зеленый дракон, виновато подволакивающий лапу… Я улыбнулась. Тепло.
Порыв ветра налетел, подхватил тучу, пихнул ее в свинцовый бок. Она заворчала недовольно, но послушалась, поплыла величаво, задевая верхушки сосен, чтобы разродиться снежным бураном на западе… В стороне от нашего пути.
Я благодарно посмотрела ей вслед и уселась в снег, прямо на складки мехового плаща.
Воздушный зверь лизнул ладонь и ласково толкнул меня в бок. Завертелся вокруг вихрем, взметнул с земли снег, потянул меня за собой. Я не поняла, осталась сидеть в сугробе. Тогда озорник тихо прокрался к корням вековых дубов, растормошил снег, сбил в кучу лежалые листья, тихонько подкрался… И завертел вокруг меня желтую круговерть… он подбрасывал листву в воздух, заваливал мне ноги, дурманил ароматом…
Я улыбнулась. И проказник обрадовался, понесся вскачь, как ретивый конь! Сорвал с головы платок, растрепал косы, перепутал пряди…
И я уже смеялась в голос от проделок воздушного хулигана. А потом, устав, улегся у ног, ткнулся в ладонь потоком воздуха.
Когда он совсем утихал, мне даже чудилось, что я могу рассмотреть очертания длинного тела с дымчатым хвостом и вытянутой мордой… Но было ли это так, или проказник ветер лишь обрисовывал мимолетную тень?
— У тебя есть имя? — спросила я.
— Имя…имя…имя… — прошелестели верхушки деревьев.
— Как тебя зовут?
— Зовут…зовут…зовут… — отозвалось озеро.
— Я буду звать тебя Эхо, — подумав, сказала я, — нет, не так. Эх-хо! Эххо.
Воздушный зверь затих. Замер, затаился… а потом взметнул вверх мои волосы, обдул щеки горячим воздухом, словно расцеловал… и я снова рассмеялась. Имя зверю понравилось. Какое-то время мы еще побарахтались в сугробе и, верно, для стороннего наблюдателя со стороны это смотрелось бы странно: разрумянившаяся девушка в сером платье, взлетающая над снегом и хохочущая до одури. Но мне нравилось, Эххо- тоже, а сторонних наблюдателей у кромки леса не было.
Или был?
Я прислушалась к себе.
Да. Где-то рядом. Но как ни крутила я головой, Арххарриона так и не увидела.
* * *
К концу третьего дня мы почувствовали приближение Черты.
Во — первых, изменился пейзаж и стало значительно теплее. Вековые сосновые леса исчезли, сменившись лиственными перелесками и чахлыми рощами. Снежные заносы уступили место грязи и слякоти, иногда перечерченные пустыми землями, присыпанными не ровным слоем серого пепла. В меховом плаще стало сначала слишком тепло, а потом — невыносимо жарко, и я его сняла и свернула в седельную сумку. Так же поступили Ксеня и лорд Даррелл, а Арххаррион, похоже, вообще не мерз и плащ надевал лишь для того, чтобы не вызывать недоуменных взглядов людей. И снял его, как только мы проехали последнее поселение.
Во — вторых, уже за сорок верст пропали выселки, даже маленькие. Земля у границы была мертвой, бесплодной, оттого и не было желающих тут поселится. Да и страшно. Только вдалеке, у самой Черты виднелась сторожевая башня, где несли вахту суровые стражи границы.
Даже лошади, столь резво пробегающие версты по заснеженной колее, сейчас шли неохотно и вяло, отворачивали морды, и тихо недовольно всхрапывали.
Я поравнялась с обогнавшими меня спутниками, и мы остановились.
— Придется проситься на ночлег к стражам, — вздохнул Шайдер.
— Ну да… И как мы объясним им, что забыли здесь? У границы с Чертой?
— А давайте скажем, что заблудились? — предложила Ксеня.
Мужчины посмотрели скептически.
— Да уж, а то тут можно заблудиться!
Ксеня пригорюнилась. Заблудиться тут, и правда, сложно. Есть только два пути — к Черте или от Черты.
— Стражи- народ серьезный, — задумчиво сказал Шайдер, это вам не рядовые обережники… Не поверят. Проверять начнут, вопросы задавать. Или решат, что лучше вообще нас задержать да на установление отправить…Отпустят потом, да только бездну времени потеряем. Лучше к ним не соваться. Как считаешь? Рион?
Арххаррион чуть нахмурился, всматриваясь в пролесок за нашей спиной.
Я насторожено оглянулась, уже не первый раз ловя этот его подозрительный взгляд за наши спины.
— Думаю, придется остановиться в лесу, — сказал он.
Мы с Ксеней чуть испуганно переглянулись.
— Как в лесу? — не поверила подруга.
— Надеюсь, молча, — хмуро отозвался Арххаррион и тронул поводья, направляя своего жеребца в редкий перелесок. Мы помялись в нерешительности, но выбора не было, и потянулись за ним.
* * *
Как оказалось, ничего особо страшного в этом лесу не было. Здесь росли низкие деревца и редкие лысоватые кустарники, а землю осыпала сухая листва и лежалый влажный мох. Пахло лесом и иногда тянуло стоячей гнилой водой, видимо где-то за пролеском тянулись топи.
Я прислушалась, тронула рукой чуть влажную кору. Живое дерево отозвалось током силы, кольнуло пальцы.
Обычный лес, как и у нас в Риверстейн, только пожиже, и не заснеженный, а словно осенний.
Глубоко в чащу заходить не стали, расположились недалеко у кромки, на опушке. Пока мы с Ксеней разминали трясущиеся после седла ноги, мужчины успели натаскать сухого валежника и сложить костер. Мы бестолково крутились рядом, желая помочь, но не зная, как.
— Нужно поискать питьевую воду, — сказал Шайдер, закатывая рукава рубахи, — лошадей напоить, да и фляги наполнить не помешает.
— Мы с Ксеней сходим, — я обрадовалась возможности помочь, — я знаю, где есть родник. Здесь недалеко, и вода там хорошая, чистая.
— Откуда знаешь?
