– Не возражаете против прогулки? – спросил виконт. Девушка заметила, что он галантно остановился у двери, по-видимому, не желая принуждать ее. – Согласны покинуть бальный зал с этими прелестными цветами всего лишь на полчаса?
Она негромко рассмеялась.
– Где вы научились говорить любезности – в школе? – шутливо осведомилась Кассандра. Ей очень хотелось принять приглашение и погулять под луной. Как было бы приятно покинуть на время шумную толпу! Потом она вернется к гостям, к своему празднику. С виконтом Роксли ей нечего бояться. Что бы там ни говорил Робин, она с ним в полной безопасности: он не смутит и не расстроит ее внезапным предложением руки и сердца. – Да, милорд, с удовольствием. Это будет божественная прогулка.
– Да, божественная, – повторил Найджел и повел девушку к каменной лестнице, спускавшейся к посыпанной гравием дорожке, которая вилась между цветущих клумб, живописно расположенных на склонах террасы. – Еще сегодня утром, миледи, как только моя карета спустилась в долину, я уже знал, что приближаюсь к земному раю. И окончательно убедился в этом, когда увидел великолепный дом на холме, а потом чудесный парк из окна моей комнаты. Это земля обетованная. Только совершенный глупец, живя здесь, стремился бы покинуть эти места даже на короткое время.
Его комплименты ее дому дышали изысканной лестью, но в них слышалась искренняя убежденность. Кассандра с любопытством взглянула на виконта.
– Скажите, что заставило вас приехать сюда? Мое поместье так далеко от Лондона, и мы с вами никогда раньше не встречались. Неужели вы действительно явились, чтобы засвидетельствовать мне свое почтение, или вы заехали в Кедлстон по дороге?
– Как можно спешить куда-то еще, когда есть Кедлстон? И хозяйка Кедлстона? Ваш отец часто рассказывал мне о вас, и рассказывал с любовью. К своему дому он был привязан всем сердцем.
– Правда? – с легкой грустью и удивлением промолвила она.
Когда Кассандра была ребенком, отец души в ней не чаял, но потом очень переменился. Он проводил с ней от силы недели две в году, а то и меньше. Долгие месяцы отец жил вдали от Кедлстона, и это, похоже, его вполне устраивало.
– К сожалению, графа Уортинга вряд ли можно было назвать человеком счастливым. Вы уж простите, миледи, что я говорю с вами так откровенно, ведь это меня не касается, хотя я и был его другом. По-моему, он очень тосковал после смерти вашей матушки.
Может, виконт прав? Да, отец проводил в Кедлстоне гораздо больше времени при жизни мамы и был счастлив. Возможно, он любил маму так сильно, что жить в доме после ее смерти ему стало невыносимо тяжело? Трудно сказать. Кассандре было двенадцать лет, когда умерла ее мать. Дети редко задумываются о таких вещах. Близкие отношения между родителями им еще не понятны. Для нее они были просто мама и папа.
– Я так часто слышал о вас, что мне стало казаться, будто давно вас знаю, – продолжал виконт Роксли. – Я бы непременно приехал на похороны вашего отца, миледи, но – прошу меня снова простить – виной всему мое малодушие. Что я скажу его безутешной дочери? Эти мысли заставили меня подождать, пока пройдет немного времени и боль потери в вашей душе сменится светлой печалью. Итак, я медлил, а дни шли. Наконец я вспомнил, что день кончины вашего батюшки совпал по горестной случайности с вашим совершеннолетием. Я счел это подходящим поводом, чтобы нанести вам визит. И вот я здесь. И вижу, что ваш отец был прав в отношении вас и вашего дома.
Виконт умолк и новел девушку в дальний конец террасы, Там они повернули и не спеша пошли по дорожке между средними и нижними ярусами клумб. Из бального зала доносилась музыка, но так странно было слышать ее здесь, в парке, – казалось, оркестр играет далеко-далеко, и звуки льются из другого мира. Ночной воздух был напоен ароматом цветов и трав. В темноте стрекотали цикады.
Виконт говорил искренне, Кассандра это чувствовала. Он приехал, чтобы выполнить долг близкого друга. Виконт любезен и обаятелен, даже немого флиртует с ней, но он не мошенник и не охотник за приданым. Виконт не преследует никаких низменных тайных целей. Робин ошибался. И дядя Сайрус с тетушками – тоже. Подумав так, Кассандра наконец решилась говорить и действовать так, как подсказывало ей сердце.
– Я рада, что вы приехали, – сказала она. – Благодаря вам этот чудесный день стал для меня самым счастливым. – Девушка не знала, прилично ли столь открыто выражать свои чувства, но в тот момент это казалось ей совершенно естественным.
– Клянусь честью, миледи, о большем я не смел и мечтать. – Найджел остановился и взял девушку за руку, так что ее пальчики утонули в его широкой ладони. – Я тоже рад, что приехал сюда. – Он поднес ее руку к губам.
Такое случалось с Кассандрой десятки и сотни раз. Джентльмены и раньше целовали ей руку – вот и сегодня, когда поздравляли ее. Но никогда этот невинный жест девушка не воспринимала как что-то сокровенное, запретное. Возможно, всему виной романтическое уединение – напрасно она позволила ему увести себя с верхней террасы. Или виконт смотрит на нее как-то по-особому и только на миг опустил глаза, скользнув взглядом по ее губам и дерзкой мушке? И откуда эта странная слабость, разлившаяся по телу жаркой волной, почему так колотится сердце и подкашиваются ноги?
Он выпустил руку Кассандры и вскинул голову:
– «Луна сияет в небесах. В такую ночь, как эта…» – Виконт взглянул на нее сверху вниз и улыбнулся.
Да, ловко он составляет изысканные фразы! Но эти строки показались девушке знакомыми. Она нахмурилась, припоминая.
– Это строчки из поэмы, – догадалась Кассандра. – Нет, из пьесы. Из пьесы Шекспира…
– Вижу, вы не только красивы, но и блестяще образованны, – восхитился виконт. – Иногда стихи поэтов выражают наши чувства гораздо точнее, чем это сделали бы мы сами.
И тут Кассандра вспомнила. Ну конечно, «Венецианский купец»! Эти слова произносят двое влюбленных, и каждый старается перещеголять другого, описывая прелести великолепной лунной ночи. Диалог влюбленных. Виконт Роксли снова флиртует с ней, но чуть насмешливо, с мягким юмором. Ее тревоги и волнения улеглись. Она улыбнулась ему.
– Не думаю, что у вас не найдется собственных слов, милорд. Вы сделали мне множество учтивых комплиментов.
– Учтивых комплиментов? – Найджел вскинул брови. – Черт побери, графиня, наверное, вы давно не смотрелись в зеркало, если считаете это обычной учтивостью! Прекрасна ли ночь? О да, прекрасна! Воздух свеж и прохладен, благоухающие цветы и кустарники обвивают террасу, мягкая лужайка, темные силуэты деревьев. Лунный свет придает этой сцене еще больше очарования и таинственности. Но вот вопрос: что для меня вся эта красота? И может ли она сравниться с прелестью одного-единственного диковинного цветка, который я сорвал в бальном зале?
