"Ты что, правда собрался прибрать к рукам этот городок?" - поинтересовался не на шутку оживившийся бес. И тут же предложил: - Лучше уж тогда выклянчить у императора эту прибыльную каторгу!"
"Да на кой мне этот Коуридж? - поспешил я отделаться от рогатого, прежде чем он допечёт меня своими ценными советами. - Деревня ведь деревней! А вокруг - редкая глухомань... - И криво усмехнулся: - Просто теперь из-за моей подначки, этих вымогателей ждёт немало бессонных ночей. По мере выяснения обстоятельств дела и знакомства с подвигами моей ненаглядной невесты... - Да с притворным сочувствием вздохнул: - Правду говорят, что во многих богатствах заключены многие печали..."
- Н-но, пошли! - прикрикнул меж тем щёлкнувший кнутом возница и, дёрнувшись, дилижанс покатил прочь. А я, откинувшись на спинку мягкого сиденья, наконец, огляделся.
Увиденное, к сожалению, в восторг меня не привело. Спутники сидели молча - словно понабрав во рты воды, да беспрестанно косились на Энжель, бросая взгляды то на неё саму, то на приметное украшение на её левом запястье.
Кто-то с искренним сочувствием посматривал, как девушка - помощница судейского, кто-то с отчётливым осуждением, как один из свидетелей - добропорядочных горожан, а кое-кто даже и со снисходительным торжеством... как магистратский советник, всякий раз с явным удовольствием отмечающий взором наличие белого браслетика на левом запястье благородной леди... Что спустя какое-то время привело к невольной попытке Энжель втянуть руку под рукав платья и спрятать под ним так притягивающую чужие взгляды вещицу. Правда это не слишком-то помогло... Потому что теперь все косились на её рукав... Как бы намекая тем самым, на своё знание того, что сокрыто под ним...
Прищурившись и обведя взглядом местных, я покачал головой. Однако не стал бросаться осуждающими словами, как поначалу было вознамерился. Хватило ведь всем и моего пристального взгляда, чтоб смешаться и заёрзать на сиденьях.
Удовлетворённый этой картиной, я ничего так и не сказал, а просто приобнял правой рукой Энжель и бережно прижал её к себе. Дабы она не чувствовала себя одинокой и беззащитной... На что она отреагировала признательным взглядом.
Так до самого Коуриджа все молча и ехали - никто словечка не проронил. А вылиться во что-то затянувшееся молчание банально не успело. От городка-то близлежащего женская каторга совсем недалеко отстоит. Так что мы меньше чем за четверть часа до него и докатили.
А там, когда миновали не шибко обременяющую себя исполнением должных проверок стражу у ворот, я сам затеял разговор. Поинтересовавшись у местных на счёт приличного места - таверны там или постоялого двора, где сдаются комнаты и есть купальня притом. И меня наперебой начали просвещать... Говоря, впрочем, одно и тоже. Коуридж-то невеликая весь. И, похоже, более-менее приличных заведений всего одно... С довольно помпезным для такой глухомани названием - "Золотой Орёл".
Из природной вежливости я поблагодарил мздоимцев и вольных или невольных соучастников их аферы. А они, перестав так напрягаться нашей компанией, заметно расслабились. Судейский даже, сдвинув находящуюся позади него заслонку, закрывавшую небольшую дыру-окошечко, обратился к вознице с требованием остановить дилижанс у "Золотого орла".
Возле него мы были уже через неполный десяток минут. Часть которых, кстати, ушла не на езду, а на то, чтобы высадить свидетелей-горожан у какого-то кабака. Домой они, похоже, не слишком торопились, видимо сочтя своё сегодняшнее дело по заверению опекунских грамот достойным для собственных жён оправданием долгого отсутствия и возвращения в изрядном подпитии.
Таверна же "Золотой Орёл", как оказалось, располагалась в самом центре Коуриджа - на крохотной площади, прямо напротив городского магистрата. Его-то, по обыкновению возвышающегося над всеми окрестными зданиями, с большущими часами на башне, и увенчанного высоченным тонким шпилем ни с чем не спутаешь...
Выбравшись из дилижанса, я быстро пристроил своё оружие по походному - за плечами, взял суму в левую руку, а правую - подал леди. В которую она вложила свои пальчики. Ну и соответственно, как подобает, подсобил вылезти благородной девушке. Правда в результате моей помощи белый браслетик показался всему миру из-под натянувшегося рукава каторжного платья... Ну да это не великая беда - Энжель оказалось достаточно просто одёрнуть его, чтоб это украшение исчезло из виду. Хотя, конечно, скрывать сию вещицу указывающую на вполне определённый статус её обладательницы законом воспрещается...
Впрочем, я не заострял внимания на этом моменте. Задумался просто... медленно-медленно дверцу дилижанса закрывая и отрешённо глядя при этом на Энжель. Отчего та чуть смутилась даже. И, быстро отведя правую руку от злосчастного левого рукава, вопросительно посмотрела на меня. Да ещё губку нижнюю при этом краешком жемчужных зубок прикусила с определённым волнением, не иначе как ожидая от меня требования перестать прятать от посторонних глаз увенчавшую её левое запястье вещицу.
- Да ты заходи, заходи в таверну, - спохватившись, сказал я совершенно неправильно истолковавшей мой взгляд златовласке. И добавил ей ещё, здраво рассудив, что она не меньше меня желает окунуться в бочку с тёплой ароматной водой, дабы помыться: - Скажи там сразу, чтоб купальню приготовили, да накрывали на стол... И пусть ставят побольше, побольше всего...
Внимательно выслушав меня, Энжель кивнула. И, поблагодарив меня преисполненным признательности взглядом за явное дозволение не раскрывать всем встречным тот, отчаянно смущающий её, статус в котором она теперь пребывает, ещё раз одёрнула прикрывающий белый браслетик левый рукав платья - чтоб уж наверняка, и направилась к большому, округлой формы крыльцу таверны. А я, взмахом руки придержав возницу, двинулся к нему. С целью поинтересоваться о возможности найма дилижанса для поездки в Римхол.
Однако, даже затеяв разговор с представившимся Томом кучером, я продолжил искоса приглядывать за златовлаской. Невесть почему категорически не хотелось её из виду терять... Словно бы, если это вдруг случится, я больше не увижу Энжель никогда...
"Лучше бы я её не отпускал от себя... - подумалось ещё мне вдруг, когда девушка начала подниматься по ступеням. - Вместе бы зашли".
Впрочем я тут же отмахнулся от собственнических помыслов - а никак иначе и не назвать возникшие у меня побуждения держать всегда при себе красавицу-златовласку и ни на шаг её от себя не отпускать. И продолжил с кучером общаться, задавая ему наводящие вопросы. Взял себя в руки значится. Но, несмотря на отсутствие каких-либо препятствий с моей стороны, войти в таверну Энжель так и не смогла... Ибо в момент, когда она поднялась на крыльцо "Золотого Орла", туда же, распахнув дверь, вышла пара дюжих, плечистых парней-вышибал. Шут его знает зачем. Может свежим воздухом подышать...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
