Читаем без скачивания Пилот Хаоса - Чарльз Ингрид

– Вероятно, – широкие, янтарные глаза гурана мрачно взглянули на него. – Но зачем? Нам надо думать о выживании, а не об обороне.

– Сейчас трелки думают только о том, как бы пресечь ваше бегство.

Гуран неловко затоптался, как будто чоя вздумал критиковать его.

– Мы знаем.

– Пришло время вашим сторонникам нанести удар и разрушить оборонительную сеть Фимарла. Это можно сделать. Это будет сделано, и я намерен оказаться там в тот момент, чтобы воспользоваться преимуществом.

– Что? – узкие зрачки в центре янтарных глаз недоверчиво расширились. – Что ты хочешь сделать?

Палатон объяснил ему быстро и сжато, умолчав только о своем предвидении. Когда он закончил, невысокий главнокомандующий рухнул в кресло. Он положил большую руку на стол, а меньшую, с нервно дергающимися пальцами, устроил на коленях.

Виффет вздохнул.

– Мне жаль подвергать наших сторонников риску. Я надеялся, что они смогут отвлечь внимание трелков, чтобы помочь нам. Кроме того, действия, которые ты предлагаешь, опасны для наших беженцев.

– Едва ли они будут подвергаться большей опасности, чем сейчас. – Палатон не настаивал. Он видел, как гуран обдумывает предложенный ему план. Больше Палатону было нечего предложить, чтобы убедить его.

Виффет поднял голову и нахмурил косматую бровь.

– Если же сеть не удастся прорвать, ты погибнешь. Не только ты, но и все боевые корабли.

– В операции должны участвовать только добровольцы, но вряд ли с ними у меня возникнут проблемы.

Пилоты охотно подчинялись его приказам, какими бы ни были обстоятельства. Кроме того, риск, который предчувствовал Виффет, значительно превышал предположения Палатона.

Гуран продолжал тщательно обдумывать план. Палатон молчал. Главнокомандующий положил на стол обе руки – большую и поменьше. Палатон знал, что этот жест имеет некое религиозное значение, но не мог вспомнить, какое именно. Последующие слова Виффета объяснили ему все:

– Ради блага моего народа, – с трудом произнес главнокомандующий, – я не могу приказать вам пойти на такой риск, и я не могу приказать нашим сторонникам… однако это наша планета. Мы никогда не будем счастливы нигде в мире, и мы знаем, что Союз не гарантирует нам гостеприимство. – Виффет поднял голову. Его глаза заблестели. – Мы не хотим улетать отсюда. Мы будем вечно благодарны, какую бы ничтожную надежду ты не подал нам.

– Тогда, командир, перед вами первый доброволец. Свяжитесь со сторонниками. Попросите их сделать все, что они только смогут. Я сделаю остальное. Полетит только мой корабль, а остальные займутся вывозом беженцев.

Виффет решительно кивнул.

– Понятно, – он смутился. – Спасибо тебе, тезар.

Голоса Палатона гулко разносились по огромному ангару, где находился его корабль и эскадрилья боевых кораблей. Он велел прекратить работу, и роботы и живые механики остановились и прислушались. Пилоты собирались медленно, но к концу его речи вокруг столпились все, встречая ее гробовым молчанием.

Он не гарантировал, что цепь обороны прорвется. Но пилоты знали, что если он чувствует это, если решился заговорить, то шансы на успех весьма велики. Если бы такое удалось сделать несколько сезонов назад, война уже была бы окончена. Вряд ли это стало возможным теперь – разве что по предчувствию Пала-тона.

Он разглядывал лица и их выражения. Он видел, что пилоты взвешивают свои шансы так же, как недавно это делал Виффет.

Старший из пилотов, признанный ас, взял с локтя летный шлем и уткнулся в него, вертя в руках.

– Я согласен, – решительно заявил он, словно отрубил.

Другие даже не стали сомневаться. Палатон чувствовал, с каким возбуждением они принялись обсуждать переоборудование кораблей и начали перепрограммировать согласно этому роботов-механиков.

Виффет подошел к нему перед самым вылетом транспортного судна. Боевые корабли уже были загружены в его брюхо, в просторном ангаре стало тихо. Но эта тишина отличалась от прежней. В ней чувствовалось ожидание – как у затаившегося хищника, прежде чем он сделает решающий бросок на добычу. В ней чувствовалась готовность, без страха и смущения. Палатон подошел к главнокомандующему гуранов, сдерживая нетерпение.

Виффет коснулся большой рукой плеча чоя.

– Мы связались с союзниками. Они готовы помочь.

Палатон задумался, хватит ли их усилий, чтобы прорвать сеть – это было вполне вероятно. Он отбросил беспокойство.

– Спасибо, командир. Если все будет хорошо, увидимся через двое суток.

– Надеюсь, – ответил гуран. – Ради нас всех.

Он отступил, странное кривобокое создание, и все возможные тревоги ясно читались на его лице.

Палатон наблюдал за ним до тех пор, пока не шагнул в люк корабля и не нажал кнопку лифта. Экипаж расступился, когда он вошел на мостик – он, единственный пилот-тезар. Он подождал, пока за ним закроется люк, опустился в кресло и улыбнулся, потянувшись к пульту.

Запуск был уже привычным. Как только корабль выбросило в дальний космос, Палатон прислонился к спинке кресла, думая, что он станет делать, когда корабль пробьет лабиринты Хаоса. Обычно им удавалось достичь пределов системы, но этот полет требовал максимального приближения к планете. Палатон чувствовал, что должен оказаться ближе – гораздо ближе.

Корабль набирал ускорение, на пульте замигали огни, предупреждая о межпространственном прыжке. Палатон ни к чему не прикасался. Его пилоты были готовы, и он был готов.

Момент проникновения в Хаос был всегда особенным. Исчезали цвета, звуки, очертания. Казалось, вокруг только пустота. Палатон обратился к бахдару. Корабль на мгновение помедлил, и рванулся вперед. Палатон быстро сделал необходимые вычисления, попутно манипулируя кнопками, узнавая обстановку скорее, чем это делали датчики, и вывел корабль на нужный курс.

Затем он вновь сел и задумался, наслаждаясь видом космоса – космоса в непрестанном и сложном движении, видом, напоминающим чуть размытые падающие капли фонтана. Прекрасное и пугающее зрелище – для тех, кому суждено затеряться в этом бесконечном пространстве навсегда. Палатону нравилось представлять, что этот мир – грань между жизнью и смертью.

Когда пришел подходящий момент, он вывел корабль ко второй луне планеты, отдав пилотам приказ приготовиться. При своей скорости они должны были достигнуть планеты за какие-нибудь несколько часов. Остальные корабли шли за ним следом.

– Не поддавайтесь ни на какие приманки, продолжайте атаку, – напомнил Палатон пилотам, передав им пространственные координаты для настройки навигационных систем. – Будьте готовы к старту.

На его экране засветилась сеть оборонительной и наступательной систем, расположенных внизу. Они находились на обратной стороне, напротив Фимарла, но Палатон не сомневался, что этот материк так же хорошо защищен. Маленькие цепи островов и небольшой материк, где размещались базы гуранов, оказался тоже покрытым защитной сетью, однако не такой плотной и неуязвимой.

– Сбой, – воскликнул один из пилотов.

Палатон недоуменно моргнул, затем выпрямился в кресле, глядя на экран. Он показывал достижение нужных координат, но благодаря скорости и размеру, их корабль настигали другие суда.

– Нет, – резко отозвался Палатон.

Он сообщил о своем намерении оторваться от остального флота – оно было принято с удивлением, но без вопросов. Положив руки на панель управления, Палатон объяснил задачу своим пилотам.

Он стартовал немедленно, быстро приближаясь сквозь затененную луной черноту ночи к поверхности планеты, направляясь к рассвету и материку Фимарл.

Мгновенно начали срабатывать автоматические защитные устройства. Экраны осветились, как только устройства заметили корабли и начали огонь.

Палатон почувствовал жжение в животе. Вероятно, причиной тому была вторая кружка брена ранним утром. Он не видел, как распадается защитная цепь над материками трелков. Неужели он неправильно истолковал то, что видел утром?

Ложный бахдар опасен почти так же, как отсутствие бахдара.

Он сел. Мышцы его плеч болели от напряжения, роговой гребень давил на череп так, что шея ныла, не в состоянии удерживать голову. Не мигая, он уставился на контрольные панели и множество экранов. Что-то должно произойти, иначе корабль попадет прямо под смертельный огонь, из которого ему не выбраться благополучно.

Сеть озарилась чередой вспышек. Он смотрел на спутниковые мины, запоминая порядок их огня. Закрыв глаза, он все равно видел эту сеть, ловушку во мраке. Внутри нее поджидала смерть.

Он знал, что сеть должна порваться – неизвестно, как и когда, но должна. Было бы глупо ждать, пока союзники что-нибудь предпримут. Он направил светящийся стержень своего бахдара к экранам, выискивая наиболее плотные места защиты и самый сильный огонь, а также те зоны, где прикрытие было слабым. Должны же быть в сети слабые места! Все, что ему надо – найти их.