Перед дверью в гостиную она сделала глубокий вдох У нее сдавило грудь, но она сказала себе, что это от горячей ванны. И пальцы дрожат тоже поэтому. Она постучала. Глубокий баритон произнес «войдите», и она повернула ручку двери.
Рейвенсфорд стоял у камина, положив руку на каминную полку и опершись ногой на железный ящик для дров. Коричневый сюртук свободно сидел на нем, а воротник белой рубашки был расстегнут.
Сердце у нее сильно забилось. Чтобы скрыть возбуждение, Мэри Маргарет присела в реверансе и отвернулась. Глядя на огонь в камине, она произнесла:
— Благодарю вас за все, милорд. Вы более чем добры. А теперь я должна вернуться к себе.
Граф негромко рассмеялся — его смех был подобен бархату, но когда он заговорил, то голос его прозвучал твердо.
— Во-первых, Рейвенсфорд, а во-вторых, сначала вы что-нибудь съедите.
— Я не голодна. — Она попятилась к двери. Неожиданно ей стало душно.
Он улыбнулся, и знакомая ямочка появилась на левой щеке, смягчив резкие черты лица. Знает ли он, насколько губительна для нее его улыбка? Наверное, знает.
— Я на самом деле больше устала, чем голодна. Но спасибо за приглашение.
Он приподнял бровь.
— Это препирательство по поводу обеда становится скучным, мисс О’Брайен.
Она вскинула подбородок.
— В таком случае, милорд, мое общество вам ни к чему.
Он снова засмеялся.
— Ответ хорош, но все же сядьте, и кончим спор.
Граф подошел к столу, стоящему около камина, и приподнял крышку одного из блюд. Запах жареной говядины наполнил комнату, и у Мэри Маргарет забурчало в животе. Она покраснела от неловкости.
Он понимающе посмотрел на нее.
— Съешьте что-нибудь, и после этого я обещаю вас отпустить.
Он прав — ей необходимо поесть Она опустилась в кресло, на которое он указал.
Рейвенсфорд отрезал большой кусок мяса и положил на тарелку, затем добавил картофель и горох и поставил тарелку перед Мэри Маргарет. Он передал ей чайник, а себе налил янтарного цвета напиток с терпким запахом. Положив еду себе — причем его порция была вдвое больше, чем у нее, — он уселся. Ужин начался в молчании.
Она ест с быстротой и изяществом кошечки, подумал Рейвенсфорд. Когда мелькнул кончик языка, слизавший капельку чая с губы, он напрягся и тут же вспомнил, как Мэри Маргарет почти обнаженная лежала на кровати в каюте. В ушах застучала кровь, и он с трудом перевел дух. Знает ли она, что способна воспламенить мужчину? Возможно, не знает.
Мэри Маргарет подняла голову и увидела, что граф смотрит на нее. Он улыбнулся.
— Вы едите словно кошка — так же аккуратно и сосредоточенно.
Она положила нож и вилку. Он наблюдал, как поднимается и опускается у нее грудь. Чувствовалось, что она хочет что-то сказать.
Наконец Мэри Маргарет нарушила молчание:
— Милорд, почему вы так ко мне относитесь? Я — не светская дама, и вы не несете за меня ответственность.
Он откинулся на спинку кресла, глядя на нее поверх бокала с виски. Да, действительно — почему он так к ней относится?
Вначале он намеревался заслужить ее доверие, но это не значит, что он обязан обращаться с ней излишне вежливо либо навязывать свое присутствие, которое ее тяготит. И бросаться за ней в воду он тоже не был обязан. Это мог сделать любой из матросов, так же как Стивенс мог бы ухаживать за ней, когда она страдала от морской болезни.
Почему он так поступает? Да потому, что Мэри Маргарет привлекает его, как ни одна другая женщина, и у него ломит от томления тело.
— Станьте моей любовницей. Я назначу вам хорошее содержание, и вы избавитесь от необходимости выносить капризы моей матери.
Чашка, которую она поднесла ко рту, выпала у нее из рук и со стуком ударилась о стол. Горячий чай разлился по скатерти, но они оба даже не заметили этого.
— Вы шутите, и шутите очень жестоко, — сказала она.
Рейвенсфорда самого поразила собственная прямота. Он покачал головой.
— Нет, я не шучу, мисс О’Брайен… Мэри Маргарет. Я никогда не был так серьезен, как сейчас, предлагая вам стать моей любовницей.
От возмущения грудь ее вздымалась, а глаза гневно сверкали. Он знал, что она ему откажет, но все равно пришел в восторг от того, как потрясающе она выглядит.
Мэри Маргарет нервно облизала губы, а у графа судорогой стянуло низ живота. Он допил виски, надеясь, что спиртное ослабит напряжение.
Она вскочила.
— Я не продажная женщина. Хотя я и не ровня вам, милорд, но это не означает, что вы можете проявлять такую бесцеремонность.
Он тоже встал, с восхищением глядя на разрумянившиеся щеки и колышущуюся грудь. Как же он ее хочет!
— Приношу свои извинения, мисс О’Брайен. Это заговорили мои низменные инстинкты. — Он проказливо улыбнулся. — Но если вы передумаете, сразу же сообщите мне об этом.
Девушка величавой поступью направилась к двери.
— Могу я уйти? — спросила она.
Раньше Рейвенсфорд не замечал саркастических ноток в ее нежном голосе. Это ему не понравилось, но он получил по заслугам, так как перешел границы пристойности.
Он поклонился, давая тем самым понять, что не возражает. Как пройдет для них остальная часть путешествия?
Наверное, хорошо, что он получил отказ. Девушка, скорее всего, воровка и не годится в любовницы. И неважно, что его тело подсказывает ему обратное.
Мэри Маргарет проснулась еще до восхода солнца. Она села и вновь бессильно упала на подушки. Болезненно стучало в висках, словно по голове колотили клювами дятлы, горло саднило, а сердце ныло. Она застонала. Неизвестно, что болит больше — душа или тело. Ей было так плохо, что она не могла даже пошевелиться. Вчерашний вечер, когда Рейвенсфорд предложил ей стать его любовницей, а она ему отказала, вспоминался как полный кошмар. Ее охватили стыд и гнев, сожаление и облегчение.
Мэри Маргарет уткнулась носом в подушку, которая еще не высохла от вчерашних слез. Сможет ли она посмотреть ему в глаза? Лучше бы ей умереть — тогда не придется с ним встречаться. Но с ее стороны это трусость, так как стыдно должно быть не ей, а Рейвенсфорду. Неприлично повел себя он, а не она. Мэри Маргарет рывком перекатилась на спину, отчего резкая боль пронзила голову. Она сжала кулаки. Неважно, как она себя чувствует, но встать надо — на рассвете они уезжают.
Ей с трудом удалось одеться. Она переживет эту болезнь — бывало и труднее. Конечно, хорошо бы выпить чаю с медом и сливками.
Когда постучала служанка, она была готова. С чемоданом в руке Мэри Маргарет спустилась вниз. Рейвенсфорд сидел в общей гостиной и завтракал. Он поднял глаза от тарелки с ветчиной и кружки эля, затем встал и легкой походкой приблизился к ней с таким видом, словно между ними ничего не произошло.
