Его захлестнула новая волна дурноты. Ветка задрожала под его рукой, а шорох листьев отдавался в его голове невообразимым громом. Затем Найджел вскрикнул от боли, и его тело сотряс внезапный приступ рвоты. Он покачнулся и привалился к стволу дерева, обхватив голову ладонями. Ему было очень плохо.
Звуки музыки заглушались взрывами громкого смеха. Фрэнсис шла по дому, настороженно внимая происходящему. Ее сопровождали завистливые взгляды женщин и алчные взоры мужчин, но она не обращала на них внимания. Что-то должно было случиться – она это твердо знала. Такое же предчувствие у нее было среди невинно журчащих фонтанов во дворце махараджи во время летнего зноя.
Фарнхерст не мог похвастаться большой залой для танцев, но для вечеринки убрали перегородку между двумя приемными, так что образовалось достаточно места для танцующих пар. В других комнатах были расставлены столы для игры в кости и карты. Ставки уже взлетели безумно высоко. Атмосфера в доме медленно, но неуклонно менялась. Вино и крепкие напитки лились рекой, веселье сделалось более шумным и буйным. Откуда-то потянуло сладковатым запахом опиумного дыма и более резким запахом гашиша. В Англию с Востока пришли не только пряности.
Парочки стали по очереди исчезать из комнаты, а одна пара любовников просто опустилась на пол там, где стояла, позади огромной кадки с зелеными растениями. Ни Доннингтона, ни Риво нигде не было. Вне всякого сомнения, они продолжали свое оскорбительное путешествие по дому. По крайней мере можно радоваться, что ей не приходится терпеть выводящее из равновесия общество маркиза.
Она стояла в дальнем конце танцевального зала, когда у больших двустворчатых дверей возникла какая-то суматоха. Смеясь и крича, гости отхлынули от дверей в противоположный конец комнаты. В суматохе Фрэнсис вытолкнули вперед. Отовсюду доносился встревоженный шепот, а какая-то дама в маске неожиданно упала в обморок. Фрэнсис проскользнула между танцующими, пытаясь увидеть, что происходит.
В дверях появился маркиз Риво.
В одной руке он держал пустой бокал, а в другой табуретку. Она была покрыта резьбой в египетском стиле – нераспустившиеся цветы лотоса. Он потерял свой галстук. Щеки его заливал яркий румянец, а глаза странно блестели. Он выглядел невероятно красивым. Подобно человеку, защищавшемуся от нападения, он держал перед собой табуретку, как щит. Фрэнсис вынуждена была предположить, что он абсолютно пьян.
Впереди него шла черно-белая корова с веревкой и кожаным ошейником. Корова опустила голову, направив рога на перепуганных гостей, и направилась к свободному пространству в центре зала. За ней, пьяно хихикая и пошатываясь, тащился Доннингтон. В руке он держал конец веревки.
– Настало время, – с сардонической улыбкой произнес маркиз, вошедший в комнату вслед за Доннингтоном, – оценить скот.
Доннингтон держал веревку, а Риво поставил табуретку рядом с коровой. Он почесал корову за ушами и ласково заговорил с ней. Взглянув на него своими кроткими карими глазами, животное успокоилось. Он сел и уткнулся головой в бок коровы, как будто для того, чтобы сохранить равновесие, и очень умело стал доить ее прямо в бокал. Подняв бокал белой пенистой жидкости, Риво рассмеялся в лицо зачарованным гостям. По толпе пробежал ропот восхищения его потрясающей смелостью. Фрэнсис слышала, что они говорили: великолепно… очаровательно… самое скандальное происшествие года!
– Молоко, – с улыбкой произнес он. – Универсальное противоядие от всех жизненных напастей. А как оно выглядит в этих дорогих бокалах для вина! Может, мне забрать корову, Доннингтон? Ни у одной дамы нет таких чудесных ресниц. А кроме того, она спокойна, терпелива и снисходительна к ошибкам.
Риво надоил еще один бокал молока и выпил, а затем демонстративно скривился.
– Черт бы ее побрал, – произнес он. – Толстушка пообедала луком! Надеюсь, вы извините меня.
Риво встал и немного неуверенно поклонился, затем вышел из зала. В голове Фрэнсис роились мрачные предчувствия – эхо тайных интриг, отравлявших воздух гарема. Раздался взрыв хохота, и по толпе пробежала волна безумия, как будто гости заразились буйством от хозяина. Фрэнсис попыталась уйти, но было почти невозможно пробиться сквозь взволнованную толпу. Наконец ей удалось пробраться в столовую.
Было уже слишком поздно. Остатки фруктовых пирожных, жаренные на вертеле птички, изысканный рыбный мусс – все было отодвинуто в сторону. Трое мужчин подняли на стол женщину. Это была Бетти Палмер. Фрэнсис видела, как она взяла одного из мужчин за плечи, нагнула к себе и поцеловала. Второй мужчина задрал ей юбки. Вокруг обнаженного бедра женщины кто-то обмотал галстук и скрепил бриллиантовой заколкой. Фрэнсис с некоторым удивлением узнала галстук Риво. Она взглянула на часы, стоявшие на каминной доске среди серебряных подсвечников. Скоро наступит полночь.
Чья-то рука легла ей на плечо, и молодой человек попытался поднять ее на руки. Кто-то из друзей остановил его, обхватив сзади:
– Ради Бога, Джонс, отпусти ее! Она принадлежит маркизу.
– Эй, мистер Джонс! – послышался женский голос. – Идите сюда, мой дорогой. Очень жаль, но вам не достанется индийская леди, а мне не достанется Риво. Давайте утешим друг друга.
Мужчина отпустил Фрэнсис, и она выскользнула в прихожую. Она уже куплена. Силой своего влияния лорд Риво создавал вокруг нее защитное поле, словно сам шел рядом с ней. Это было столь же оскорбительно, сколь удобно. Проходя по коридору, она увидела Доннингтона. Обняв за плечи юношу со свежим личиком и копной пышных кудрей, он распивал с ним бутылку вина. Маркиза нигде не было видно. Внезапно раздалось пение и возбужденный женский смех. Где-то наверху хлопнула дверь спальни. Неужели лорд Риво находится за одной из этих дверей, продолжая раздаривать детали своего костюма?
Через боковую дверь, выходящую во внутренний дворик, Фрэнсис выскользнула из дома. Сад окружала мраморная балюстрада, а нависавший над дверью балкон был увит виноградом. Она с наслаждением вдыхала чистый ночной воздух. Высоко над ее головой в летнем небе сияли созвездия.
Внезапно за ее спиной раздался негромкий хруст. В доме что-то разбили.
– Я возмещу весь причиненный ущерб, – послышался голос из темноты. Казалось, неизвестный говорил с большим трудом. – Если, конечно, буду в состоянии сделать это.
Фрэнсис забыла о звездах. Из мрака перед ней материализовалась человеческая фигура. Когда она передвинулась в полосу льющегося из окна света, глубокие тени обозначили правильный мужской профиль. Она подняла голову и взглянула в это лицо, сиявшее дьявольской красотой. Казалось, он задыхается.
