— Я вас здесь не держу. — Ангел-city сделал крохотный глоточек.
— Платье порвано…
— Да, этой ночью с ним случилась страшная беда, — согласился с премерзейшей ухмылкой Гарланд, продолжая наслаждаться горьким кофе.
И снова я с головой погрузилась в горячую пену, свариваясь заживо.
— От вашей спальни до комнаты путь неблизкий… — Мне оставалось лишь намекать из своего кокона, не провоцируя.
Ангел-city намеки понимал мгновенно.
— Я одолжу вам свой халат.
Я даже не успела что-либо сказать или возразить, как он, поднявшись, сбросил халат, кинул его на постель и, абсолютно обнаженный, уселся в кресло дальше непосредственно пить кофе.
Я обалдело уставилась на нагого ангела, даже не пытаясь отвести свои расширившиеся до размеров чайных блюдец глаза. Все равно бы не получилось. Картина предстала слишком потрясающей, чтобы справиться с собственными очами и направить их ошалелый взгляд в другую сторону. Каждая линия в том великолепном теле требовала пристального внимания и детального рассмотрения…
— Вам не нравится мой халат? — коварно поинтересовался Гарланд, когда новая неприличная пауза до невозможного затянулась.
Я вздрогнула, захлопала ресницами, пытаясь скосить упрямые глаза на зеленый атлас возле себя.
— Отличный халат, — пробормотала я как-то неуверенно. — Но цвет не мой.
* * *
Из комнаты Гарланда я выскочила почти невменяемая. Потому что мистер Гарланд вдруг решил со всей галантностью проводить меня до дверей. В обнаженном виде…
И надо же такому случиться, что сразу за порогом я наткнулась на проходившего Скарамуша. Тот резко затормозил, и, глянув на болтающийся на мне мужской халат, пакостно оскалился, поблескивая крепкими зубами матерого хищника:
— С добрым утром, ненаглядная! Чудесно выглядишь! Не правда ли, у Стефана отличное покрывало на постели? И халат у него роскошный. Давно на него претендую…
…Я и не помнила, как влетела в свою незапертую комнату и ринулась в ванную. Очнулась уже под тугими струями теплой воды, отчаянно надраивая тело жесткой мочалкой без мыла. Как будто хотела стереть следы тех ночных прикосновений, о которых ничего не помнила и которых не ощутила.
Я напряженно прислушивалась к своему телу, чтобы понять — было ли у нас что-либо с Гарландом. Но тело молчало. И ничегошеньки там не изменилось. Кровь осталась прежней температуры, ничего не сместилось и не исковеркалось. Я страдала, обреченная умереть от мук неизвестности…
Когда страшное утро почти закончилось, а я почти сошла с ума, в комнате появился Гарланд, принеся какую-то одежду.
— Я приглашаю тебя полетать, — просто сообщил он, кидая тряпки на постель.
— У меня нет крыльев, — мрачно отозвалась я, внутренне сжавшись от бескомпромиссного и беспардонного «ты», из-за которого еще вчера устроила бы «сцену» с моралями и нотациями на тему правил хорошего тона.
Но сегодня… Конечно, этим утром уже невозможно оскорбляться на полюбовное «ты». Прошедшая ночь смыла все границы приличий. А зеленый мужской халат — вон он там, у окна, валяется…
— Чтобы полететь, крылья необязательны, если имеется самолет, — подмигнул Гарланд, прислоняясь к стене.
— Мы полетим на самолете? — удивившись, я слегка оживилась.
Ангел-city кивнул.
— Куда?
— Вокруг острова. Мне хочется показать его тебе с высоты птичьего полета.
Не самый лучший для меня маршрут. Я бы предпочла, чтобы меня прямиком отправили в родные края.
— Домой тебе еще рано. — Гарланд как будто догадался о моих мыслях, — Твой отпуск в самом разгаре.
— Могу ли я взять с собой фотоаппарат? — поскольку спорить с ангельской стихией бесполезно, лучше позаботиться о другом.
— Можешь.
…С океана дул сильный ветер. Одетая в легкие брюки и футболку (неизвестно чьи, но женские), я с развевающимися волосами смотрела на крохотный самолет, стоявший у края взлетной полосы. Откуда-то из-под него вылез выпачканный с головы до ног машинным маслом Скарамуш и весело кивнул Гарланду:
— Все в порядке, Стефан. Машинка жаждет полетать.
Гарланд сам сядет за штурвал самолета? Признаюсь, у меня едва не случилась истерика на взлетном поле. Я даже вознамерилась удрать. Но, словно уловив мои устремления, Ангел-city крепко взял меня за локоток и повел к самолету.
— Вы умеете водить самолеты? — пробормотала я обессилено.
— Владелец авиационной компании просто обязан уметь водить самолеты, — отозвался Стефан, ни на секунду не выпуская моего локтя. — Иначе грош ему цена как бизнесмену и как хозяину. Я летаю на самолетах с четырнадцати лет.
— И кто же вас научил?
— Скарамуш.
— Он ваш родственник?
— Он мой отец.
Я едва не вывалилась из распахнутой кабины пилота обратно. Сколько же нервных потрясений за один едва начавшийся день! К концу «отпуска» от моих нервов ничего не останется.
* * *
Я не знала, на что смотреть: то ли на красоту, v раскинувшуюся под небом, в котором мы кружили, то ли на лицо ангела, захваченного полетом.
Ей-богу, и то и другое просто поражало.
Каланта и в самом деле напоминал раскинувшийся на лазурной воде огромный цветок, с мягкими контурами, любовно омываемыми океаном. Зелень всех оттенков сверкала на солнце, чередуясь с голубыми прожилками трех извилистых тонких ниточек-речушек.
— Вон там, смотри, блестящее пятнышко. Это озеро. Наш главный источник пресной воды. Озеро крохотное, но немыслимо красивое. Оно называется Блюдце.
Ангел-city на секунду обратил на меня свои глаза. Я еще никогда не замечала такого фантастического блеска в них. От множества скачущих бликов они переливались, меняя цвет от темно-фиолетового до антрацитового, от бриллиантово-зеленого до графитового. В тех глазах открывался портал в иную вселенную. В них можно было упасть и не вернуться.
Я упала и не вернулась…
И даже не пыталась.
Мы находились в небе. Один на один. А весь остальной мир остался внизу. А если в небесах смотреть друг другу в глаза, то можно лишиться рассудка. Здесь, наверху, среди облаков и бесконечной синевы, сердце стучит иначе, сбиваясь с земного ритма и приближаясь к частоте ритмов небесных. Здесь и дышится по-другому. Отсюда до рая — рукой подать…
Самолет внезапно вздрогнул, и Ангел-city сжал пальцы на штурвале. Я взялась за «Никсон», принимаясь методично фотографировать озеро. Слова все закончились.
Мне бы хотелось также сделать снимок Стефана за штурвалом. В те минуты, когда он весь околдован полетом. Когда у него лицо светится особенным светом, превратившись в осиянный иконный лик. Хотя у того лика вместо нимба — наушники. Впрочем, у Ангела-city только такой нимб и может быть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
