Он вздохнул.
— Я никогда не видел такой прекрасной девушки!
— Женщины! — поправил маркиз.
Держу пари, ей не больше восемнадцати, — продолжал Энтони, — она не могла пробыть замужем долго. Когда женщина замужем, она и выглядит как замужняя женщина. А миссис Уодбридж совсем другая…
Он помолчал, как бы пытаясь найти нужные слова:
— Замужняя женщина что-то теряет, невинность заставляет ее выглядеть такой нетронутой…
Джастин посмотрел на друга с нескрываемым удивлением:
— Ты не перестаешь меня удивлять, Энтони, но я склонен согласиться с тобой, хотя так уж случилось, что мне не слишком часто приходилось встречать юных девушек.
— На свете немного таких прелестных, как — как ее зовут? — Ивона Уодбридж, — ответил Энтони.
— Успокойся, приятель, ты снова увидишь ее завтра вечером, — сказал маркиз. — А пока я собираюсь продолжить розыск наших грабителей. Хорошенького личика и стаи попугаев недостаточно, чтобы сбить меня со следа.
Энтони не спорил, но Джастину показалось, что друг считает его планы бессмысленными.
На следующий день друзья проехали по округе много миль, пытаясь раздобыть какие-нибудь сведения о грабителях.
Несмотря на уверения Маркхэма в том, что у маркиза очень мало соседей, они опросили жителей всех ближних деревень и посетили отдаленные фермы. Тем, у кого они побывали, очень польстил визит маркиза де Верьен.
Все они знали его отца, любили Хертклиф и льстили новому маркизу.
— Это поклонение может вредно сказаться на тебе, — заметил Энтони, когда они возвращались после целого дня, проведенного в бесполезных расспросах, в процессе которых маркиз получил мало сведений, но выслушал много комплиментов.
— Я считаю, что все они очень приятные люди, — сказал Джастин. — Жаль только, что никто из них ничего не знает о бандитах.
— Мне начинает казаться, что никаких грабителей и не существовало, — ответил Энтони. — Вино было слишком хорошее, мы устали после бессонной ночи и дороги, и вся эта история нам просто пригрезилась.
— В таком случае я хотел бы знать, где отцовские часы и табакерки из коллекции, — резко сказал маркиз.
Давай хоть ненадолго забудем о грабителях и сосредоточимся на синеглазой красотке. Если она заколдовала попугаев, может быть, она владеет и даром предсказания, и мы узнаем у нее, где скрываются наши бандиты. Джастин засмеялся.
— Она может прятать целую дюжину грабителей в своем огромном амбаре…
Говоря это, маркиз похолодел. Он припомнил кое-что, чему не придавал никакого значения до этого момента.
— Что с тобой? — удивленно взглянул на друга Энтони.
— Знаешь, — сказал Джастин, — когда вокруг нее летали все эти птицы, мы были не единственными зрителями.
— Что ты хочешь этим сказать? — не понял Энтони.
— Теперь, вспоминая эту сцену, я почти уверен, что в одном из окон амбара видел человека, хотя тогда почему-то это ускользнуло от моего внимания.
— Но она сказала, что амбар закрыт.
— Я помню. Она также сказала, что живет в доме вдвоем со своей старой няней. Если это правда, то где же мужчина, которому принадлежит деревянная нога?
— Он, видимо, садовник, — предположил Энтони.
— Возможно, но один садовник не смог бы содержать этот сад в таком ухоженном виде.
Кроме того, мне трудно поверить, что ее старая няня, которой, скорее всего, уже за шестьдесят, полирует лестницу и мебель, натирает полы и чистит бронзу. В этих подсвечниках можно увидеть свое отражение.
— Ты выдумал интересную историю, которой может позавидовать любой романист, — засмеялся Энтони. — Если тебя интересует мое мнение об этом, должен тебе сказать, что ты делаешь из мухи слона. Ивона — простая, очаровательная, открытая, провинциальная девушка с синими глазами, и если ты считаешь, что она прячет грабителей в своем амбаре…
— Это не более невероятно, чем попугаи на лаймовом дереве! — Джастин сам закончил предложение приятеля.
— Хорошо, можешь устроить ей завтра вечером перекрестный допрос во время обеда, и я ставлю десять соверенов, что она не выдаст себя ни единым словом.
— Принято! — сказал маркиз.
— Если выбирать чью-то сторону, — предупредил Энтони, — я предпочитаю тебе Ивону. Ты, приятель, безусловно, ничего не добьешься.
— Это вызов! — улыбнулся Джастин. — И ты знаешь, что я еще ни разу в жизни не отказался от вызова!
Одеваясь к обеду в свое лучшее, очень простое платье, Ивона слушала няню, которая снова и снова повторяла, как глупо было принимать приглашение маркиза.
— Что может из этого выйти, кроме неприятностей? — спрашивала старушка.
— Было бы очень грубо отказать ему, — объяснила Ивона.
Девушка села на стул и, поправляя перед зеркалом прическу, сказала:
— Может быть, это и неправильно, но в тот момент мне просто не приходил в голову ни один подходящий повод для отказа.
— Мы можем послать записку, что ты заболела.
Ивона вспомнила жестко очерченный рот маркиза и его волевой подбородок. Ей стало ясно, что если он пожелал, чтобы она приехала на обед, то не отстанет так легко и будет приглашать ее до тех пор, пока не закончатся все возможные поводы для отказа.
— Я поеду и покончу с этим, — сказала она решительно. — В конце концов, это обычный светский прием, на котором два блестящих джентльмена, без сомнения, будут зевать от скуки к тому времени, как мы дойдем до десерта.
— Хорошо, если так, — покачала головой няня, — но думаю, на это мало надежды.
Ивона рассмеялась:
— Незачем падать в обморок сейчас из-за пустяков, после того что мы перенесли. Бояться кого-то — это так не похоже на тебя!
Говоря это, Ивона думала, что сама-то она, уж точно, боится предстоящего визита в замок Хертклиф.
Она всю жизнь слышала много рассказов о маркизе, но, хотя и знала, что он красив, силен, решителен и смел, Ивона не ожидала, что он может оказаться настолько властным.
Как и многие другие женщины, она находила, что вдвоем маркиз и сэр Энтони представляли собой почти неправдоподобное сочетание мужской привлекательности.
Ивона не предполагала, что мужчины могут быть такими элегантными и одновременно такими мужественными.
Когда они уехали, у нее не было сомнений, что сэр Энтони заинтересовался ею, но какое впечатление она произвела на маркиза, девушка догадаться не могла.
Мог ли он подозревать ее? А если да, то в чем?
Почему он держался так настороженно?
Ивона чуть не заплакала от огорчения, когда увидела после отъезда гостей, что деревянная нога Джорджа осталась в саду, а он с трудом ковыляет, опираясь на палку. Когда он вспомнил, где оставил ногу, было уже поздно и опасно возвращаться за ней.
