Взъерошенный голубоглазый блондин назвался Стэнли Ларсоном, выслушал краткую историю о странствиях Аматы и сообщил, что знаком с ней не слишком хорошо, но кое в чем может помочь. Например, открыть ей глаза на некоторые заблуждения. Первое: зовут ее не Амата, ничего подобного. Он отлично помнит ее имя: Мелисса Линсей, уменьшительно, наверное, Лисси или Млисс. Второе: она не может жить в Волтингтоне. Стэнли очень сомневается, что за один год можно дважды поменять место жительства, разве что ее кто-то преследует… Но это вряд ли — как он понял из разговора с ней, она ведет достаточно замкнутый образ жизни, он сказал бы, затворнический. Как они познакомились? Очень просто: он человек общительный и участливый. Прогуливаясь по улице, увидел хорошенькую девушку, затаскивающую в дом огромные тюки. Естественно, решил помочь. Мелисса долго отказывалась, однако, благодаря настойчивости Стэнли, все же приняла предложенную помощь. Так и познакомились. Почему он так хорошо ее запомнил? Видите ли, Трэвор, у некоторых людей фотографическая память, особенно на таких привлекательных и странных девушек. Чем она занимается? Кажется, пишет. Что именно, Стэнли не помнит, этот вопрос не слишком его интересовал — к сочинительству он равнодушен. Есть ли семья? Детей нет точно — когда у женщины есть ребенок, это, знаете ли, сразу понятно, только и разговоров, что о крошке. А что касается мужа — он не любит задавать девушкам нескромные вопросы. Насчет того, как она оказалась в Италии, он совершенно ничего не может сказать — после того, как он помог Мелиссе с переездом, они не виделись. Ну вот, пожалуй, и все. Он, конечно же, довезет Мелиссу до Ричмонда, это не доставит ему никаких проблем. Да, он помнит, где находится ее дом. Очень симпатичный домик. Небольшой и миленький. Какое совпадение, что они встретились именно в Волтингтоне — его три дня назад отправили в командировку, здесь он, собственно говоря, проездом.
Мелисса Линсей. Красивое имя. Оно нравится ей гораздо больше, чем далекое и чужое «Амата». Пожалуй, ей намного легче будет привыкнуть к этому имени, она уже чувствует его в себе. Мелисса. А теперь шепотом и по слогам: Ме-лис-са.
Не слишком много, но и не мало — теперь у нее есть дом. Собственный дом! Миленький домик! Сердце новорожденной Мелиссы радостно запрыгало. Слава Богу, она живет не в трущобах, она не наркоманка, а всего-навсего писательница! Новости, как глоток свежего воздуха, наполнили легкие, и дышать стало легче. Теперь, когда она попадет домой, у нее есть шанс вспомнить, наконец вспомнить то, что с ней произошло. Неужели ее мечта исполнится?! Она готова была расцеловать Стэнли Ларсона, счастливую случайность, так вовремя подвернувшуюся ей в городе, звучащем как колокольчик. Вол-тинг-тон…
А Трэвор? Встреться ей Стэнли еще позавчера, она с радостью бы распрощалась с Трэвором. Но теперь… Это смешно, но Ате-Мелиссе будет недоставать его, человека с которым она знакома всего несколько дней, с которым ее связывают постоянные перебранки и возвращение к новой жизни. Она взглянула в серые глаза сидящего напротив мужчины и попыталась отгадать те чувства, которые он испытывает, узнав, что их приключение кончилось. Серые глаза-колючки не пропускали внутрь. На секунду девушке показалось, что перед ней сидит прежний бирюк из итальянской больницы. Жалеет ли он об их расставании, или о том, что закончилась сказка о девушке со странным именем Амата?
А, кстати, что же все-таки означает таинственный листок в ее кармане? И закончилась ли для нее эта сказка?
Никакого багажа у Мелиссы-Аты не было, поэтому отправляться в Ричмонд можно было прямо из кафе, с корабля, на бал. Мелиссу разрывали противоречивые чувства: она безумно хотела увидеть свой дом, и в то же время она с радостью оттянула бы прощание с Трэвором. Он как будто угадал ее желание: проявив удивительную литературную память, перечислил все книги, оставленные девушкой в гостинице. Подарки, дескать, оставлять нехорошо, пробурчал он. Да к тому же ему они совершенно не нужны, у него и без этих книг огромная библиотека.
Стэнли Ларсону тоже нужно было уладить кое-какие дела, поэтому они с Мелиссой договорились встретиться на автобусном вокзале Волтингтона. У Стэнли, правда, своя машина, и поедут они именно на ней, но вокзал — замечательный ориентир, никогда не заблудишься.
Всю дорогу до гостиницы Трэвор молчал, как будто рот ему сначала зашили, а потом залепили клейкой лентой. Мелиссе хотелось сказать ему что-нибудь доброе и хорошее, но слова удивительным образом растворялись во рту, как только она собиралась их произнести. Все казалось ей глупым и несоответствующим моменту. Ей хотелось дотронуться до его руки, пожать ее, расплавить иголочки льда, по какой-то причине засевшие в нем. Ей хотелось предложить ему поехать с ней в Ричмонд, но безумно стыдно было признаться в том, что без него ей будет тоскливо. Ей так многого хотелось, но ни слова, ни жесты не казались ей законченными, убедительными. Неужели она просто не умеет быть естественной тогда, когда это необходимо? Если бы она только знала, чего хочет Трэвор…
Ей казалось, что, расставшись с ним, она потеряет ту тонкую ниточку, которая до сих пор связывала ее с миром. Стэнли Ларсон явно не годился на эту роль. В нем было что-то ребяческое, но это ребячество казалось Мелиссе наигранным, каким-то театральным. Скорее всего, она ошибается. А все оттого, что настроение испортил застывший рядом, как ледяная глыба, Трэвор Лоу.
В гостинице, отдав Мелиссе книги и проскрипев «на здоровье» в ответ на сказанное весьма дружелюбным голосом «спасибо», Трэвор сообщил девушке, что прокатится с ней до вокзала. Передаст ее Стэнли из рук в руки.
С первой минуты знакомства Трэвор инстинктивно невзлюбил взъерошенного блондина. Объективных причин для неприязни не было, и Трэвор безрадостно констатировал первые росточки ревности, проклюнувшиеся в душе, давно позабывшей о том, что бывает такое чувство. Неутешительно. И все же ему совершенно не хотелось, чтобы Амата, тьфу, Мелисса (а ведь теперь придется называть ее этим новым именем) ехала куда бы то ни было с этим типом. Ас другой стороны, Стэнли появился очень даже во время, по крайней мере, Трэвор не успел еще по уши завязнуть в болоте, называемом любовью. Пусть эта карусель остановится сейчас, незачем ей крутиться дальше, набирая новые обороты. Чем сильнее обороты, тем сложнее спрыгнуть вниз — рискуешь сломать себе шею. Сейчас самый удачный момент для прыжка — можно остаться в живых и с целыми костями. Пусть так и будет.
Даже не пожал руки! Не сказал даже ласкового слова! Даже не порадовался за меня! Ей хотелось заплакать, слезы пеленой застилали глаза. Надо же было так привязаться к этому типу! Она чувствовала себя как маленькая девочка, которую впервые обманула лучшая подруга. Холодное прощание с Трэвором не выходило у Млисс из головы. Зачем он так с ней — а ведь она почти кинулась к нему на шею, так ей не хотелось расставаться! Стэнли Ларсон молол всякую чепуху о погоде, об однажды сломанном моторе, о выбитых лобовых стеклах и прочих бесполезных и абсолютно безразличных Мелиссе вещах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
