«Большая семерка» работала с той же деловитостью, что и любой капиталистический трест. Она устанавливала единые обязательные цены, определяла ввозные квоты на контрабандное виски, для того чтобы держать цены на рынке, следила за тем, чтобы отдельные группы контрабандистов не нарушали границ отведенных для них участков торговли. Подобно крупным концернам, через своих лоббистов «Большая семерка» покупала политиков. Гангстерский трест щедро платил также полицейским и таможенникам, солдатам и офицерам американской береговой охраны.
Словом, «оборона» обеспечивалась прочно, и лишь в редких случаях происходили срывы. Так, однажды «Клип», один из принадлежавших «Большой семерке» торпедных катеров, среди бела дня на берегу Гудзона в Нью-Йорке разгружал контрабандный товар. Тут-то его и накрыла береговая охрана. Однако моряков береговой охраны, собравшихся было арестовать контрабандистов, ожидал «сюрприз»: они были встречены плотным огнем из тяжелых пулеметов. Удивление их возросло еще больше, когда обнаружилось, что нарушителям ответный огонь нипочем: толстые листы брони надежно защищали торпедный катер контрабандистов.
За годы деятельности «Большой семерки» американским властям лишь один-единственный раз удалось конфисковать крупную партию товара. И произошло это не в результате тонко задуманной операции по розыску преступников или изощренной полицейской тактики, а благодаря слепой случайности.
Удар по гангстерам полиции удалось нанести в ночь с 22 на 23 августа 1927 г. На 23 августа американские власти назначили смертную казнь, вызвавшую гнев и возмущение всей мировой общественности. Уже несколько лет два иммигранта-итальянца находились в камере смертников бостонской тюрьмы по обвинению в убийстве, которого они никогда не совершали. Нет, это были не Колозимо, Торрио или Капоне, а рабочие-активисты Никола Сакко и Бартоломео Ванцетти. Уголовников всех мастей американская полиция и юстиция брали лайковыми перчатками, с рабочими же и их вожаками они обращались жестоко, вплоть до нарушения законов. Гангстеры в какой-то степени принадлежали к капиталистической системе, рабочие и их организации, напротив, угрожали этой системе, системе легальной и противозаконной преступности. Никола Сакко и Бартоломео Ванцетти пали жертвами провокации и были осуждены на основе сфальсифицированных улик и лжесвидетельств. Уже несколько раз назначался срок приведения смертного приговора в исполнение, но каждый раз трудящимся всего мира, гневно протестовавшим на массовых митингах против этого злодеяния, удавалось остановить руку палача. Однако вопреки единодушному требованию мировой общественности отменить принятое судебное решение американские власти назначили окончательный срок казни двух ни в чем не повинных итальянцев. Ожидая в день казни Сакко и Ванцетти новых демонстраций и массовых выступлений рабочих, полиция объявила всеобщую готовность. Усиленные наряды полицейских непрерывно патрулировали по улицам. Всем полицейским было строго приказано о каждом происшествии и любом подозрительном замечании немедленно сообщать в полицейское управление.
Только по этой причине какой-то полицейский обратил внимание на лодку, которая с погашенными огнями держала курс на остров Статен и наконец бесшумно причалила к берегу. Полицейский быстро смекнул, что здесь дело не чисто, и побежал к ближайшему телефонному автомату. Позднее этот полицейский заявил репортерам: «Я думал, что это русские агенты!»
Контрабандисты выгрузили бочонки виски, взвалили их на плечи и, ничего не подозревая, направились прямо в руки оперативно прибывшего наряда полиции.
Что произошло с Сальваторе Лучано?
Вскоре Сальваторе Лучано, подавший идею создания алкогольного треста, встал во главе «Большой семерки». Влиятельный пост, который он занимал в гангстерском тресте, не только принес с собой огромную власть, но и вызвал зависть тех, кого Лучано обошел. «Большая семерка» была мощным картелем гангстеров, однако в ней были представлены далеко не все «семьи» мафии. Этой-то части мафии не по нутру был неожиданный взлет Лучано.
Однажды утром в начале 1929 г. полицейский патруль задержал мужчину, который, шатаясь из стороны в сторону, словно пьяный, шел по шоссе на Литтл-Хьюгенот-Бич, недалеко от острова Статен. Этот субъект действительно выглядел подозрительно: его одежда была разорвана, лицо в крови, на руке колотая ножевая рана. Полицейские доставили задержанного в больницу. Едва его перевязали и привели в чувство, как за него принялись несколько детективов. Ведь этого человека звали Сальваторе Лучано!
Что же произошло с могущественным боссом «Большой семерки»? Пожалуй, это навсегда останется тайной. Можно строить только предположения. Во всяком случае, показания Лучано, данные детективам, не слишком-то проливали свет на это дело. Вот что он рассказал на допросе: «Я стоял на углу 50-й стрит и 6-й авеню и поджидал знакомую девушку. Неожиданно ко мне подъехал автомобиль с зашторенными окнами. Из него вышли трое мужчин. Они выхватили пистолеты и втолкнули меня в машину, надели наручники и заткнули рот тряпкой. Где-то за городом они остановились, вытолкнули меня из машины, долго били меня кулаками и ногами, ударили ножом, пытали горящими сигаретами. Затем я потерял сознание. Наверное, они подумали, что я умер. Во всяком случае, очнулся я утром на Хьюгенот-Бич».
«Кто были эти люди?» — спросил детектив.
«Ни разу в жизни я не встречал никого из них», — последовал ответ.
Сомнительно, чтобы Лучано, один из ведущих главарей мафии, дал полиции правдоподобные показания. О том, что произошло в действительности, можно лишь гадать.
Наиболее же достоверна версия, согласно которой нападение служило настойчивым предупреждением со стороны других донов американской мафии, чтобы Лучано не забывал, что он — мафиозо. Какой бы вес ни имела «Большая семерка», мафия должна стоять на первом месте. Наконец, мафия не могла смириться с тем, что в гигантской контрабанде виски она зарабатывала меньше многих несицилийских банд и что мафиози где-либо в Соединенных Штатах были урезаны в своих доходах. Как бы то ни было, но после этого случая дружки стали называть Лучано Лаки — Счастливчик, наивно полагая, что только благодаря счастливой случайности после этого нападения он остался в живых.
Конференция гангстеров
Такова была обстановка, когда Аль Капоне внес предложение о созыве большой конференции главарей мафии. За год до этого в Кливленде состоялась первая встреча. Курьезная случайность нарушила планы мафиози. Администратор отеля, в котором они остановились, при виде 21 постояльца в одинаковых костюмах и шляпах, подозрительно озиравшихся по сторонам, изумился настолько, что тут же позвонил в полицию. Во время обыска у каждого из них полицейские обнаружили пистолет, причем ни один из владельцев оружия не смог предъявить блюстителям порядка официального разрешения на его ношение. Таким образом, запланированная конференция мафии не состоялась, вместо этого собравшихся на нее приговорили к тюремному заключению, разумеется условно, и к денежному штрафу по 50 долл. с каждого.
В мае 1929 г. элита мафии приехала на роскошный приморский курорт Атлантик-Сити. На этот раз мафиози были более предусмотрительны. Повсюду их сопровождали телохранители, ни на миг не оставляя своих хозяев без присмотра. Под куртками у них на специальных ремнях наготове были кольты.
На этот раз Аль Капоне повел себя как дипломат высшего класса. Глядя на него, нельзя было подумать, что незадолго до этого он зверски убил бейсбольной битой нескольких мафиози из конкурирующей «семьи».
Капоне выложил собравшимся мафиози предложения — свои собственные и Джонни Торрио, духовного отца этой встречи. Он заявил, что необходимо наконец покончить с раздробленностью и соперничеством внутри мафии ради общего дела. Главарь чикагской мафии нарисовал картину, как организация, объединив свои силы, могла бы распространить свое влияние по всей стране. Он сказал, что «сухой закон» в скором времени может быть отменен и что необходимо приготовиться к этому моменту. Следовало открыть новые отрасли дохода: азартные игры, проституцию, рэкет, букмекерство, торговлю наркотиками.
На встрече в Атлантик-Сити мафиози согласовали конкретные мероприятия:
1. Американские банды мафии объединяются по образцу отечественной сицилийской мафии в единый союз, который отныне должен носить название «Коза ностра» («Наше дело»).
2. «Семьи» мафии образуются из отдельных банд.
3. Каждую «семью» возглавляет дон, который отдает приказы подчиненным ему капи.
4. Уже на этой конференции в Атлантик-Сити «Коза ностра» отводит отдельным «семьям» районы их действия, границы которых необходимо строго соблюдать.
