Читаем без скачивания Репортаж об убийстве - Вэл Макдермид

– Мы делаем все возможное для скорейшего завершения расследования, – перебил ее Дарт. – И в самой школе, и на прилежащих территориях дежурят полицейские, так что, думаю, ученицам ничего не грозит. Их берегут как зеницу ока. У вас ко мне все?

Намек был слишком явным – инспектор не желал больше беседовать с нею. Линдсей направилась к двери, но потом решилась сделать еще одну попытку.

– Вот что, не для записи. – заговорила она. – Насколько я поняла, вы надеетесь быстро справиться с этим делом. – Она подкупающе улыбнулась.

Уж лучше бы она приберегла свои чары для Корделии – по крайней мере, та бы их оценила.

– Вы зря тратите время, мисс Гордон, – поглядев на нее исподлобья, отозвался инспектор, – и не только свое, но и мое тоже.

Линдсей побрела назад, в кабинет мисс Овертон, думая о том, до чего это неприятно – вымучивать из себя вежливость в общении со старшими полицейскими чинами. Директриса освободила ей кабинет, чтобы она могла без помех там работать и Линдсей оставалось только сесть, взяться за дело. Она стала сочинять заметку для радионовостей и бюллетеней. Заметив, что на столе появилась пепельница, мисс Гордон улыбнулась. Она сделала пару попыток разговорить Маргарет Макдональд, чтобы хоть чем-то сдобрить свое скудное сообщение, но та упорно отказывалась отвечать на ее вопросы, ссылаясь на то, что у нее нет времени.

Линдсей также обзвонила несколько газет и пообещала позднее прислать им материалы. Потом принялась торговать последними снимками Лорны Смит-Купер. Первая газета, которой Линдсей предложила их, от фотографий отказалас. – ведь цену она заломила сногсшибательную. Зато вот вторая, махрово-бульварная толстушка, похоже, клюнула.

– Это ее последние снимки, эксклюзив. – объяснила Линдсей.

Фоторедактор на другом конце провода разил дикий восторг.

– Потрясающе! И что же изображено на этих фотографиях?

– Она стоит в саду неподалеку от того само здания, в котором ее убили. На двух снимках она смеется, а есть еще один, на котором она крупным планом, анфас. Представляете, знаменитая виолончелистка беззаботно хохочет над чьей-то шуткой, не догадываясь, что всего через несколько часов она станет жертвой жестокого убийцы. Кстати, я могу и текст к ним написать. Небольшой. Так, пять-шесть абзацев, – убеждала Линдсей.

– И кто же снимал? – полюбопытствовал редактор. – Фотографии хорошего качества?

– Я снимала через объектив с переменным фокусным расстоянием. – объяснила журналистка. – Правда, зерно крупновато, но качество изображения неплохое, поверьте.

Наступила непродолжительная пауза.

– Как я понял, это снимки для себя? Кстати, какова будет цена?

– Двести пятьдесят фунтов меня бы устроило, – отозвалась Линдсей.

– Включая право на перепродажу?

– Должны же вы вернуть затраченные деньги, – понимающим тоном произнесла мисс Гордон.

– Что ж, считайте, что мы договорились. Итак, две с половиной сотни. Как вы передадите нам снимки?

– Я отправлю их с поездом, – ответила Линдсей. – Ваш секретарь сможет забрать их у проводника, идет?

– Отлично. Позвоните ему и сами с ним договоритесь, хорошо? Еще раз спасибо, Линдсей.

Она тут же вызвала такси, чтобы съездить на станцию. Но как только повесила трубку, телефон завопил. Это был знакомый репортер из раздела криминалистики одного издания – его интересовали подробности убийства. Еще четыре месяца назад Линдсей с радостью сообщила бы ему все, что ей было известно. Однако, побыв некоторое время в шкуре внештатника, Линдсей очень хорошо уяснила, что штатные сотрудники никогд не оказывают услуг никому, лишь себе, любимым. Так что единственный способ выжить – это приберечь всю информацию только для себя. После очень нелегкого разговора с репортером она повесила трубку и вздохнула. Увы, на некоторое время потерян еще один потенциальный союзник.

Когда приехало такси, мисс Гордон почувствовала облегчение: как хорошо хоть ненадолго вырваться из этих мрачных стен.

Вернувшись со станции, она опять погрузилась в работу. Ланч и обед ей принесли прямо в кабинет. Директорский стол утерял свою безупречную опрятность: теперь он был завален исписанными листками – Линдсей строчила материалы для разных изданий. К листкам добавились чашки из-под кофе, пепельница была полна окурков. Несколько раз Линдсей выходила из прокуренного кабинета, чтобы выудить в библиотеке парочку цитат, необходимых для статей. Однако остаток дня она провела в кресле мисс Овертон, причем главным образом с прижатой к уху телефонной трубкой.

Несколько раз в комнату заглядывала Пэдди и справлялась, не нужно ли что-нибудь принести. Лишь в начале десятого Линдсей добила материал для утренних газет о «таинственном убийце, который держит в страхе питомиц Дербиширской закрытой школы для девочек».

Обратно в Лонгнор Линдсей шла по лесу одна, тут же забыв, что только что расписывала царивший в школе ужас, из-за которого бедные юные создания всюду ходили группами. Корделия смотрела новости по телевизору, потягивая бренди.

– Как дела у матерого репортера. – спросила она, увидев Линдсей.

– Полиция на ночь разъехалась по домам, оставив констеблей охранять границы школьной территории от журналистов и упырей-маньяков. Из всех этих копов мне не удалось вытянуть ни слова. Целый день они принимали заявления, но не удосужились прокомментировать их. Завтра приезжают некоторые родители, чтобы забрать отсюда своих чад. Не удалось мне добраться и до Джеймса Картрайта, чтобы он прокомментировал произошедшее. Тело увезли, музыкальный класс опечатали. Похороны состоятся во вторник в Лондоне. Сначала будет траурная церемония. Причиной смерти, скорее всего, назовут удушение, или как они выражаются, когда человека приканчивают удавкой. Конец сообщения. – добавила журналистка.

– Да, денек у тебя был напряженный.

– Корделия, попала в точку, – кивнула Линдсей. – а у тебя?

– У меня был короткий разговор с неотразимым инспектором, который, похоже, вообще не интересовался моей особой, разве что мои показания помогут уточнить время смерти. Он полагаем что Лорна уже была мертва, когда я к ней стучалась. После беседы с инспектором я читала Троллопа и избегала контакта с людьми, как чумы. Кроме, разумеется, контактов с нашей милой Пэдди, которая с каждым часом выглядит все более затравленной. Сейчас она в учительской, они там обдумывают, как же им, черт возьми, вести себя дальше. Хоть бы эта чертова полиция пошевелилась и поскорее заловила этого чертова кровавого убийцу. – проговорила Корделия, безуспешно пытаясь придать своему голосу хоть немного легкомысленности.

– Ты завтра уедешь?

– Да надо бы. Я должна непременно пригласить на ланч моего агента, потому что я уже и так один раз откладывала эту встречу. Знаешь, меня словно разрывает на части: с одной стороны, очень хочется остаться и попытаться хоть чем-то помочь школе, и в то же время я изнываю от желания поскорее уехать подальше отсюда и забыть весь этот кошмар. Пожалуй, я все-таки уеду. Найти хорошего агента так трудно! – Она вздохнула. – А ты? Уедешь завтра?

Линдсей пожала плечами:

– Я должна сесть на поезд не позднее чем в три, чтобы, вернувшись в Глазго, еще успеть напиться вдрызг. И забыть обо всей этой истории.

– Похоже, тебе это и так удается, – сухо заметила Корделия.

– Что ты хочешь этим сказать? – возмущенно спросила Линдсей.

– Знаешь, я бы не смогла целый день сидеть на телефоне и без конца повторять эту жуткую историю. И как тебе удается так спокойно рассказывать об этом?

Мисс Гордон обиженно помотала головой:

– Это же мой бизнес. Меня научили забывать о собственных чувствах, когда я занята делом. И, должна признаться, мне это неплохо удается. Только не думай, что все это так уж приятно.

– Вот в этом я совсем не уверена. Ты явилась сюда с таким видом, словно спустилась с небес на землю. Как будто ты получала истинное удовольствие от своего бизнеса, как ты выражаешься. Честно говоря, мне все это кажется весьма странным.

Линдсей было горько слушать эти слова, такие несправедливые. Глубоко вздохнув, она сердито выпалила:

– Знаешь что, Корделия, мне, между прочим, надо зарабатывать на жизнь! Ну да, смерть грубо говоря, принесла мне деньжат. То, что я должна была написать про их пресловутый фонд, принесло бы мне не больше ста пятидесяти фунтов. Между прочим, мне приходится работать как каторжной, потому что все чаще меня подстерегают всякие неприятности. Например, мне в любой момент могут выключить телефон. И надо отремонтировать мою старую машину. На все это требуются деньги, поэтому мне выбирать не приходится! Я не была знакома с Лорной, так что ее смерть, прямо скажем, для меня не трагедия. Я, конечно, заработала немного денег, позаботилась о себе, любимой. Но я и школе оказала услугу. И даже если бы я не рассылала по газетам свои статьи, они бы все равно опубликовали сенсационные подробности этого убийства. Зато сейчас мы можем, по крайней мере, быть уверенными в том, что они напишут правду с моей подачи. А если кто-то неправильно интерпретируют мою информацию – что ж, Памела Овертон будет знать, кто в этом виноват и как меня разыскать.