мое приданное, молодым богатым красавцам, чтобы родичи наконец-то отстали. Меня даже отконвоировали в гостиную, ту самую, из которой мы недавно вышли. И оставили там под присмотром Виктории.
Я изображала из себя послушную девушку, сидела с прямой спиной в кресле, примерно сложив руки на коленях, и про себя считала минуты, чтобы вернуться домой. Ну их, с их женихами. Я бы это время с большей пользой потратила. Или почитала бы, или с домовым поболтала бы.
– Лизетта, не упрямься, – когда мы остались одни, заговорила Виктория. Ее голос звучал мягко, но настойчиво. Она тщетно пыталась образумить глупую младшую сестру, показать ей, что от брака никуда не деться. И лучше сдаться на милость победителя и выйти за него, чем оттаптывать ноги на паркете всем вокруг. – Мы все хотим тебе только добра. И родители, и мы с Алисой, и наши мужья. Мы уже успели увидеть жизнь не со всех сторон и знаем, о чем говорим. Поверь, к старой деве в обществе далеко не лучшее отношение. На нее часто смотрят, как на отверженную. Если ты по какой-то причине не смогла выйти замуж до определенного возраста, значит, с тобой точно что-то не так. Твоя репутация, да и репутация наших родителей, будет считаться подмоченной. На тебя станут коситься в приличном обществе. С тобой станут разговаривать, усмехаясь. Ты не сможешь посещать балы и званые вечера, ан которых будут появляться все сливки общества. Это очень, очень серьезно, Лизетта.
Подобные слова меня жутко раздражали. Виктория слушала только себя, как тот тетерев на току. Мое личное мнение ее не интересовало ни капли. Ей бы таким тоном проповеди перед крестьянами читать. О пользе крепкой дружной семьи как ячейки общества. Или с кафедры выступать – наставлять заблудших радикальных феминисток на путь истинный. С таким воодушевлением все рассказывает. И не запинается ни разу. Была бы я настоящей Лизеттой, точно поверила бы, что единственное предназначение женщины – выйти замуж и до смерти рожать детей. Ну и мужу повиноваться, естественно.
Но слава всем богам – я не Лизетта ни разу. А потому фигушки. Пока есть такая возможность, от навязываемых мне женихов стану отбрыкиваться руками и ногами. Единственный, кого я опасаюсь, – это демон из моего сна. С остальными разберусь без особых проблем.
– Я отвергла трех-четырех кандидатов, а ты уже пророчишь мне участь старой девы, – фыркнула я немного обиженно. – Как будто это были самые сливки общества. Нахальный маменькин сынок, самовлюбленный хлыщ и парочка офицеров, не блещущих ни умом, ни фантазией. Все. Хочешь сказать, после такого набора ко мне резко прекратят свататься?
Виктория тяжело вздохнула и недовольно покачала головой.
–Ты слишком резка и непримирима в своих высказываниях. Не по возрасту резка. Нужно быть мягче, Лизетта. Тебе все же восемнадцать. Ты – девушка из благородной семьи. А выражаешься так, будто родилась в купеческой семье.
Да что ж такое-то? Правду им не скажи. Сразу становишься резкой и непримиримой. Не тяну я на идеал скромной мягкой женщины, никак не тяну. Не хочу заливаться смехом от глупой шутки как дурочка и постоянно строить глазки всем холостым мужикам. А без этого, как оказалось, в завидные невесты не попасть.
В общем, я обиделась, откинулась на спинку своего кресла, надула губы в качестве протеста и замолчала. Сами выбора никакого не дают, еще и высказывают, мол, слишком ты, Лизетта, привередлива. Видимо, надо искренне радоваться каждому кандидату! Осталось только демону обо всех сообщить. Пусть тоже порадуется.
С такими мыслями я и сидела, ждала дражайших родственничков, чтобы отправляться домой. Виктория изредка поглядывала на меня со странным выражением на лице, но тоже молчала. То ли не знала, о чем говорить, то ли боялась еще что-то добавить.
Вот так мы и молчали, делая вид, что все уже сто раз обговорено.
– Говорят, в столицу на днях пожаловал барон Сервент Артарский с семейством, включая сына Александра, – с явным намеком внезапно произнесла Виктория.
И впилась цепким взглядом в мое лицо в попытках отследить мою реакцию.
Барон? С сыном? Это тот самый чернокнижник, что ли? Все еще отчаянно желает прибрать Лизку к рукам? Вместе с ее приданным? Ну-ну. Пусть попытается.
– На что ты намекаешь? – надула я губы. – Между прочим, я с ним год не виделась! И никак не общалась!
– Знаю, – кивнула Виктория. – И надеюсь, что и впредь не будешь. Как бы он ни пытался с тобой заговорить. Не пара он тебе, Лиза. Ни денег. Ни связей, ни положения в обществе. Батюшка проверял – живут они очень бедно, практически как нищие. Слуг почти нет. Крестьян – тоже. Фамильный замок чуть ли не полностью разрушен. Им явно нужны деньги. Много денег. Все твое приданное, Лиза. И то я думаю, что не сможет он содержать ни тебя, ни ваших возможных детей.
Я только плечами пожала:
– У меня такое чувство, что ты сейчас больше себя, чем меня, убеждаешь. Я же сказала: не собираюсь я с ним общаться. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Незачем. Да и как ты себе это представляешь? Меня одну никуда не отпускают. Вы четверо постоянно следуете за мной, куда бы я ни направилась. Он сам, насколько я знаю, не вхож в дома батюшкиных друзей и знакомых. В других местах я не появляюсь. Где мы можем с ним увидеться? Это вообще невозможно.
Виктория ощутимо расслабилась. Она, как я поняла, уже успела себя прилично накрутить и во всех подробностях увидеть меня в нищете, с десятком детей у юбки. Ну и неудачливого некроманта – рядом.
Не знаю, до чего дошло бы наше общение, какие темы мы затронули бы дальше, но тут дверь в гостиную широко распахнулась, и на пороге появились наши родичи.
– Думаю, нам пора домой, – уверенным тоном произнес Райт, – больше все равно никаких встреч не предвидится.
Виктория послушно кивнула и поднялась. Я – вслед за ней. Направились в холл, оделись с помощью слуг, вышли на улицу.
Кучер уже подал к подъезду один из наших экипажей. Второй ждал очереди неподалеку. Я не скрывала радости от возвращения домой. Довольно улыбалась и надеялась, что подобных бесцельных вечеров будет как можно меньше.
Единственное, что меня смущало, так это чей-то пристальный взгляд, сверливший мне спину. Прям не отрывался ни на миг, может, даже не моргал.
Похоже, чернокнижник оказался ближе, чем думали мои родичи.
Глава 19
Летел голубь, летел сизой
Со голубицею,
Шел удалой молодец
