— Сеньор директор, вы ведь напишете, что нашу страну открыли египтяне?
Директор мужественно давился очередным «карамба!», пытаясь попутно объяснить фаворитке, что процесс программной оптимизации истории несколько сложнее, чем просто «напишете».
Клео в подробности не вникала, продолжая щебетать:
— Вы ведь действительно можете написать, что Клеопатра с Марком Антонием сюда уплыли из Египта?
— Можем, — сдался директор.
— Вот и замечательно! А значит, здесь живут их потомки!
— Вполне возможно.
— Не возможно, а точно! И обязательно напишите, что я из рода Клеопатры, по прямой линии. В конце концов, меня же не случайно так зовут! И все говорят, что я на нее очень похожа…
Провожая опасную гостью, директор уже готов был признать ее хоть реинкарнацией Клеопатры. И в лучших древнеегипетских традициях мысленно желал сеньорите скорейшей встречи если не с коброй — за неимением таковой среди местной фауны, то с гремучей змеей или хотя бы анакондой. Хотя наверняка подавится ведь животное этой стервой, опять-таки какой ущерб природным ресурсам родного края!.. Директор помотал головой, отгоняя наваждение, вытер вспотевший лоб, но не успел еще снять стресс стаканчиком доброго вина из андских предгорий, как раздался телефонный звонок. Адъютант полковника Рафаэля настоятельно предлагал сеньору директору прибыть в полковничью резиденцию.
История, как и настоящий мужчина, требует женщин и золота
Современность отличается от прошлого концентрацией врагов на единицу площади.
После разговора с директором Фонда президент Троцкий вызвал к себе полковника Рафаэля и сказал тому:
— Какие перспективы открываются, а?
— Так точно, сеньор президент, перспективы поистине захватывающие.
— Да брось ты эту субординацию, Рафаэль, мы слишком давно знакомы. Как думаешь, что сейчас самое главное? А я тебе скажу, нам представился уникальный шанс не просто изменить историю, а основательно пополнить казну. Да что там пополнить! Мы финансовый центр мира перетянем к себе!
— Это было бы очень неплохо.
— Вот именно. Поговори с этим жуликом из Фонда и объясни ему, что мы не будем отслеживать, какую долю он заложил в бюджет программы лично для себя. Но пусть позаботится, чтобы золото инков было найдено и принадлежало нам.
— Там и еще сокровища могут обнаружиться…
Поиски загадочного и прекрасного золотого города инков, где до сих пор ждут своего часа сокровища и тайны исчезнувшего Прошлого, бесследно пропавшие вместе с древней империей инков — Тауантинсуйо — тянулись веками. В 1532 году после казни испанцами императора Атауальпы новым вождем стал Инка Манко, которого испанцы рассчитывали сделать своей марионеткой. Но хитроумный Манко, под предлогом доставки золотой статуи своего отца, сумел покинуть Куско и возглавить борьбу против испанцев. В испанских хрониках остался интересный факт — во время переговоров с Писарро Манко предложил им сделку — если испанцы навсегда покинут эти земли, то он, Инка Манко, заплатит им выкуп, в два раза превышающий те самые несметные сокровища, которые когда-то были инками отданы конкистадорам в качестве выкупа за Атауальпу.
Но война продолжилась, а найденное на территории бывшей империи инков Писарро и его братьями золото и серебро составило лишь малую часть выкупа за Атауальпу… Пленные индейские вожди под пытками молчали, а простые индейцы знали только, что где-то в джунглях сокрыт священный город инков, подобный таинственному и заброшенному Тиаунако, но несравненно более прекрасный и величественный.
Рассказывались легенды о его необыкновенных, гигантских зданиях, золотых статуях и прочих многочисленных диковинках… К городу имели право приблизиться только правитель великой империи инков и его свита — те, кто вел свой род по прямой линии от Владыки Солнца… Инки построили повсюду великолепные дороги (чем и облегчили испанцам захват территории), но к этому городу, расположенному в сельве, вела особая, тайная дорога-тропа, по которой мог пройти только посвященный. В дошедших до наших дней легендах рассказывается, что перед захватом Куско испанцами в этот тайный город и были перевезены многие священные символы и предметы инков (как правило, больших размеров, и сделанные из золота, например — обширный золотой сад с деревьями в натуральную величину), таинственным образом исчезнувшие из Куско (их видели накануне тысячи очевидцев!). Многие десятилетия продолжался его поиск, но из этих экспедиций возвращались только единицы, которые даже не смогли найти его следов, вообще ничего похожего… Словно те, кто дошел до его границ, окрестностей, шагнул в ту «заповедную зону», просто исчезали.
— На экспедиции теперь можно не тратиться, раз эти умники мышкой компьютерной всё могут найти и исправить, — резюмировал Рафаэль. — Да, и не забыть проверить польский след!
Польский след инкского золота тоже давно будоражил воображение многих. Себастьян Бежевичи провел в испанском Перу несколько лет, приехав туда в 1760 году совсем юношей. Он искал те самые легендарные сокровища инков, надеясь восстановить славу своего древнего, но теперь обедневшего рода.
В те годы испанская администрация к чужакам относилась очень настороженно, тем более что Бежевичи выдавал себя за сына английского лорда. Это не нравилось святой инквизиции, для которой англичане были еретиками. Его даже подозревали в пособничестве контрабандистам, пиратам и, разумеется, в шпионаже.
Такой «букет» подобных обвинений мог любого небогатого человека без всяких «излишних доказательств» привести на костер или виселицу, но Бежевичи это сошло с рук. Может быть, помогла юность и внешность — он слыл красавцем (даже среди испанских кавалеров!), может быть — просто случай или судьба.
Но однажды Бежевичи спас из рук пьяного испанского патруля красивую индейскую девушку. Как вскоре выяснилось, она была дальним, но прямым потомком вероломно казненного испанцами последнего великого вождя империи инков Атауальпы и считалась в Перу благородной инкской принцессой, которая должна была вскоре выйти замуж за одного из стареньких испанских вельмож, живущих в Лиме.
Это был один из тех безрадостных браков, на которых всегда настаивала испанская колониальная администрация, стремящаяся разбавить чистую древнюю кровь великих инков «голубой кровью» благородных испанских идальго и заодно попытаться прикарманить легендарное золото инков, исчезнувшее бесследно после нарушения испанцами своего обещания отпустить Атауальпу…
Кстати, от подобного брака пошел тот знатный аргентинский род, к которому принадлежала донья Исабель, супруга президента Троцкого.
Но Бежевичи и та самая девушка, чье короткое имя звучало как Умина, полюбили друг друга и решили не расставаться. Они даже успели обвенчаться в католическом соборе Лимы, но ни инквизиторы, ни вице-король Перу не простили им этого брака.
Влюбленные, которым грозило сфабрикованное обвинение и мучительная казнь, решили скрыться. Они заплатили золотом одному из капитанов торговых судов, зашедших в испанский порт, и, взяв с собой тех из ближайшей родни индейской принцессы, кому грозила смертная казнь за их бегство, в спешке покинули Перу и направились в Европу…
В семейном архиве осталась зашифрованная Бежевичи запись о том, что они смогли взять с собой только несколько небольших сундуков с золотом, а сокровища рода его жены остались в Перу, но они увезли с собой таинственную запись, как потом их можно будет найти…
В Европе они вначале жили на его родине в Венгрии, но потом, опасаясь длинных рук испанского престола и святой церкви, переехали к его родственникам в Польшу, в тот самый фамильный замок Недзица, который и был немного позднее реконструирован на часть тех самых загадочных сокровищ, которые были вывезены из Перу…
Принцесса, разлученная с родной землей, тосковала и вскоре умерла. После ее смерти все остальные инки, кроме одного, покинули замок. Тот единственный остался с их маленьким сыном — Антонио. Среди множества «сувениров», привезенных из Перу, бережно хранилось в серебряном ларце то самое кипу — узелковое письмо инков, где, по преданию, было записано место хранения сокровищ того древнего инкского рода. Но не было теперь никого, кто бы мог эту запись прочитать и раскрыть тайну утерянных сокровищ…
Наполеон I, император Всеамериканский
Лучше быть потомком великого человека, чем его предком.
Необходимость найти золотой город-сад Рафаэль разъяснил директору быстро и внятно, невзначай коснувшись темы воздаяния за невыполнение или разглашение. Побледневший директор только кивал, да так, что со стороны это могло быть принято за несомненное свидетельство причастности Китая к древней аргентинской истории. Или, как минимум, успешного импорта знаменитых китайских болванчиков.
