Тот с ненавистью смотрел на меня. Нормально его надрессировали.
— И поменьше попусту пизди. — Заключительный удар — и парень стёк.
Бык вышвырнул его за ворота, подальше от дома. Оклемается — пустим хвост.
Был так зол, что разъебашил бы кого угодно. На кухне, взяв коньяк, отпил большими глотками. Прислуга делала вид, что ничего не произошло. Молча оттирали всё от крови, не поднимая глаз. Наталья осторожно подошла, предложив поужинать. Мотнул головой, чтоб убиралась.
Думает, обхитрил меня. Думает, держит меня на крючке. Перед глазами возникла его ухмылка.
Сука. Ненавижу.
Ещё обжигающий глоток — и швырнул бутылку о стену. Вспомнил, что есть ещё один человек, который не слушает мои приказы.
Быстро поднявшись на второй, открыл комнату. Саня спал — алкоголик, бля, — а Надя при виде меня забилась в угол. Подошёл ближе, схватив её за шею.
— Если я сказал сидеть здесь, то так, блядь, и должно быть!
Смотрела на меня злобно, сверкая глазами. Не боится или делает вид?
— Ты зверь! Безжалостный зверь! — выплюнула мне в лицо.
Сжал пальцы на её шее сильнее, она привстала на цыпочки.
— Ты меня ещё плохо знаешь! — подхватил её и забросил через плечо.
Она злобно зашипела, болтая ногами. Вышел из комнаты, направляясь в свою. Так приложил по заднице, что она взвизгнула. Швырнул на кровать, наслаждаясь видом задравшегося платья. Надя тут же соскочила, но снова поймал, швырнув на кровать.
— Убери от меня свои руки! Я ненавижу тебя с момента первой встречи! Ты испортил мою жизнь!
— Не рыпайся и закрой рот! — сказал, придавив ее к кровати и подняв руки над головой.
— Ты не заставишь меня молчать!
Рыкнул, закрыв ладонью ее рот. Она начала ее кусать, пока задирал платье.
— Да, вот так, расставь ноги пошире, — сказал, устраиваясь между ними. — Хочешь сказать, тебе все это не нравится?
— Ты больной мерзавец, — промычала она, но я понял.
— Больной мерзавец, которого ты хочешь. Давай-ка проверим кое-что. Если ты не возбудилась, то пальцем тебя не трону, а если уже вся течешь от меня, то прости, крошка, оттрахаю как следует.
Запустил руку под платье, ощущая ее жар и влажность даже через белье. Довольно хмыкнул, зная, что меня ждёт. Она предприняла попытку к бегству, но тщетно. Знала, что проиграла.
Резво ворвался в неё двумя пальцами, а хлюпающий звук раздался в комнате. Надя взбрыкнула, подавшись им навстречу. Трахал пальцами, пока из неё не вырвался стон мне в ладонь. Вся киска уже так блестела от сока, что от одного этого зрелища член чуть не взорвался.
— Ты такая сочная, Надя, что течёшь, как сучка, от одного моего вида!
Пока она не успела ничего ответить, быстро выпрыгнул из штанов и засадил по самые яйца. Надя сама не ожидала от себя такого громкого стона, схватившись за рот. К слову, я уже не затыкал ей его. Она не звала на помощь и больше не пыталась убежать. Моя горячая, узкая Незабудка. Стонет подо мной, извиваясь.
Дурак ты, Саня. Наебениваться каждый день, вместо того, чтобы протрахивать и разрабатывать все места Незабудки. Пиздец, странный. На кой хер ему такая баба, если не пользуется всеми преимуществами её наличия? Видно, что член видела только в темноте, при выключенном свете, не зная, какой кайф может испытывать.
Трахал её в бешеном темпе, без передыха, забросив её ноги себе на плечи. Разорвал платье вместе с лифчиком, чтоб видеть, как мотаются её сиськи из стороны в сторону. Соски уже приветливо торчали, подпрыгивая с каждым движением. Втянул один, покусывая. Надя наблюдала за мной, прикусив губу. Встретились глазами, не произнеся ни слова. Знает, что пиздец хочу её. Знаю, что взаимно.
Перевернул её, поставив раком, и залюбовался маленькой дырочкой, не тронутой ни одним членом. Уверен, что не тронута.
— Соси, — приказал, сунув свой палец в её девственный рот.
Она покорно приняла его, закрыв глаза. Когда палец был достаточно увлажнён, вернулся на позицию. Погладил вокруг заветную дырочку, а затем засунул палец. Надя задрожала, пытаясь увильнуть. Точно девственная дырка. От мыслей, что разъезжу её как следует, разработаю под свой член, чуть не кончил. Снова вогнал в киску свой болт, чувствуя, как его обдало жаром. Палец тоже оставил на месте, забавляясь. То высовывая, то всовывая обратно, одновременно потрахивая.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Надя стонала и охала, стараясь сдерживать свои эмоции. Но я-то видел: она в экстазе. Ей нравится всё, что делаю с ней, а это мы ещё даже не разогнались. Знала бы, что в моей башке, какие планы, какие позы и приказы, то охуела бы.
Когда заметил, что её голова уже мотается в разные стороны, а стоны всё глуше, резко остановился. Эта пытка была и для меня, но что не сделаешь ради того, чтобы поставить Незабудку на место.
— В чём дело? — тихо спросила она, оборачиваясь.
— Вспомнил, что ты жалеешь обо всём, что произошло… — сказал, усмехаясь.
— Пожалуйста, продолжай… — томно ответила.
— Попроси меня!
— Что?!
Сделал несколько дразнящих движений, шлёпнув её по заду. Надя выдохнула со стоном. Снова остановился.
— Пожалуйста… — прошептала она.
— Не слышу!
Ещё несколько движений, и она почти кончила, но опять не успела.
— Умоляю, Саяр… пожалуйста… — чуть не плача, произнесла она.
— Попроси, чтобы трахнул тебя! — Свободной рукой добрался до клитора, поигрывая.
Она выгнула спину сильнее, словно кошка.
— Пожалуйста… — произнесла, постанывая.
— Пожалуйста, что?! — рыкнул в ответ.
— Трахни меня, Саяр… — сказала очень тихо, но не стал придираться. К тому же ещё немного и кончу так, от одних её просьб.
Сказано — сделано. Несколько грубых движений — и накрыло обоих. Она содрогалась, принимая те тысячи жизней, которые вливал в неё. Моя крошка. Нравилось кончать в неё, не парясь, что она залетит. Нравилось, что после оргазма вся красная и смущённая, будто вечная целка. Какая же охуенная.
Поймал на мысли, что, трахая Незабудку, напрочь забыл о произошедшем пару часов назад.
Вот так нихера себе.
Глава 18. Надя
Проснулась и воспоминания о вчерашнем дне обрушились на меня каменными глыбами. Нос щекотали волосы, а обоняние — запах мужского тела. Я несколько раз моргнула, фокусируя зрение, и поняла, что лежу, уткнувшись носом в грудь Саяра. В ЕГО комнате. На ЕГО кровати. И в ЕГО объятиях.
За неплотно задернутыми шторами виднелось солнце, а значит, я провела здесь всю ночь… Я помнила, как провалилась в сон, после того как всё произошло, а Саяр крепко прижал меня к своей груди, давая понять, что не отпустит. Осторожно отстранившись, больше всего на свете опасаясь разбудить Саяра, я пристально всмотрелась в лицо лежавшего рядом мужчины, впервые имея возможность рассмотреть его спокойно. Относительно спокойно, потому что сердце колотилось как ненормальное. Как и всегда в присутствии сводного брата моего мужа.
Почему-то вспомнился воин на древнем барельефе, который был установлен в одном из выставочных залов музея, где я работала. Волевое лицо, широкие скулы, нос с едва заметной горбинкой… Морщинка между темными, чуть сведенными бровями будто говорит о том, что Саяр постоянно чем-то обеспокоен. Он хмурится даже во сне.
Да, с нервами у него точно все в порядке, раз спит как младенец после вчерашнего. Огромная волосатая грудь ровно вздымается, а костяшки мощных, покрытых выступающими венами рук сбиты в кровь. Вспомнив, как он наносил удары незнакомцу, я зажмурилась и вздрогнула. Жестокий зверь, привыкший выгрызть у жизни свое и брать силой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
А ведь Сашке тоже от него досталось!
Сашка!
Соскочив с кровати, опомнилась, лишь когда увидела свои разорванные трусики и лифчик, валявшиеся на полу. Какой кошмар… Вспомнив, как Саяр разорвал их зубами, нервно вздрогнула. И почему мое тело так реагирует на этого зверя? Он ведь настоящее животное… Такое ощущение, что живет одними инстинктами. Увидел — захотел — получил, не спрашивая согласия. Вот и вчера его агрессия вылилась в какой-то безумный акт совокупления, на который мое тело откликнулось с радостью… Неужели я настолько порочна?
