— Вокруг вас тоже толпа. Могу я приехать, когда вы будете одна?
— Сегодня в восемь.
Он лишь согласно склонил голову.
Теперь Каролине было наплевать на Роджерса и Мура, а ведь у нее мелькнула мысль в качестве наказания за бестактность потребовать от Роджерса привезти Байрона с визитом еще раз и в более подходящее время.
Байрон действительно приехал в восемь, но обедать категорически отказался, сказав, что не ест ничего, кроме бисквитов и газированной воды. Каролина тут же распорядилась принести и то, и другое, но снова последовал отказ, якобы гость уже сыт и просто подождет, пока хозяева насытятся.
Каролина немедленно сделала вид, что сегодня с утра страдает отсутствием аппетита, хотя в действительности как раз страдала от невозможности поесть. Она успела взять в рот лакричный леденец и довольствовалась этим. Позже бедная женщина порадовалась, что не уселась вопреки отказам гостя за стол. Оказывается, Байрон не выносил вида жующих женщин, считая, что им позволительно потреблять лишь омаров и шампанское.
Откуда столь странное представление, не мог бы ответить и он сам, но вид женских челюстей, перемалывающих даже нежное суфле, вызывал у него отвращение.
«Как же он будет смотреть на жующую супругу?!» — мысленно ужаснулась Каролина, но тут же успокоила сама себя, что, влюбившись, поэт непременно простит возлюбленной и более явные «грехи», чем поглощение пищи.
В тот вечер повар предложил кусочки цыпленка в винно-сливочном соусе, завернутые в тоненькие, почти прозрачные блинчики, также тонко нарезанный деревенский бекон, бараньи отбивные, треску со сливками, форель, посыпанную укропом и щедро сбрызнутую лимонным соком, тушенную в белом вине лососину на ложе из зелени, фрукты и небольшие пирожные — миндальные, медовые и с корицей.
Но как бы ни была голодна леди Лэм, она быстро забыла и умопомрачительные запахи, несущиеся из столовой, и свой голод, была совершенно очарована поэтом и готова ради общения с ним голодать, однако не представляла, как быть с остальными обитателями Мельбурн-Хаус, все же в восемь вечера у них обычно собиралось изысканное общество и поглощало не только омаров с шампанским.
Выход нашелся быстро, Байрон предпочел бы посещать дом в утренние часы, но так, чтобы у хозяйки не толпились гости. Мало того, из-за своей хромоты Байрон не танцевал и не слишком любил вид кружащихся в танце, особенно в вальсе, пар. Сидеть же со старушками в стороне, наблюдая чужую грацию и тихо страдая, ему было невыносимо.
И леди Каролина Лэм, обожавшая балы и гостей с роскошными обедами, отказалась от всего! Следующие девять месяцев почти единственным гостем Мельбурн-Хаус был лорд Байрон, который приезжал к одиннадцати и уезжал едва ли не за полночь! Двери роскошного особняка Мельбурнов закрылись перед завсегдатаями ради общения Каролины с поэтом, она не принимала даже его собственных приятелей — Роджерса и Мура! Знаменитый своими балами и приемами Мельбурн-Хаус теперь по вечерам был темен и тих.
В первый же вечер, проводив Байрона и будучи под впечатлением от беседы с ним, Каролина нашла в себе мужество отправиться к мужу. Уильям Лэм сидел в библиотеке, лениво перелистывая большой альбом об охоте.
— Уильям…
— Да, дорогая…
— Сегодня у нас весь вечер был лорд Байрон.
— Я знаю. Я не хотел мешать вашей беседе, потому сразу прошел в библиотеку.
— Мы очень долго беседовали…
— Да, наверное, было интересно?
— О, да, он рассказывал о проклятье, тяготеющем над его родом, о своем путешествии по Востоку…
Каролина говорила и говорила, через мгновение словно забыв о муже, глаза ее блестели. Уильям не мог не понять, что жена увлечена поэтом, но не видел в этом ничего страшного. Байрон нравился и ему самому тоже.
— Уильям, я хотела бы, чтобы и ты беседовал с лордом Байроном хоть изредка.
Лэм подумал: «Наблюдать, как супруга влюбленно смотрит на другого, пусть и знаменитого поэта? Увольте», но сказал иное:
— Если у меня будет такая возможность. Но мне не слишком нравится Восток, я не понимаю, почему женщины восхищаются рассказами лорда Байрона о превосходстве мужчин в тех странах, где он побывал. Женщина-рабыня, разве это вас прельщает?
— Влюбленная женщина готова стать рабыней.
— Это я вижу, — тихо пробурчал Уильям.
— Уильям, лорд Байрон решил навещать нас по утрам. Ты не против?
— Но по утрам у тебя всегда много других гостей. И почему ты спрашиваешь? Разве я когда-то запрещал тебе общаться с интересными людьми? Постарайся только не давать повода для сплетен и дурных разговоров.
— Ах, это? Но ты же знаешь наших дам, достаточно будет нескольких появлений лорда Байрона в нашем доме, чтобы все решили, что он мой любовник.
Лэм уже понимал, что именно так и скажут, мало того, это будет правда. Но Каролина так легко влюблялась, что пока действительно опасности не предвиделось. И все же он подумал, что нужно посоветоваться с матерью.
— Я постараюсь присутствовать при ваших беседах, чтобы эти слухи рассеялись, но мне бы не хотелось мешать, возможно, мое присутствие будет стеснять лорда Байрона.
Каролина чувствовала, что запутывается. Еще впервые увидев Байрона, она записала в дневнике, что это прекрасное бледное лицо — ее судьба. Теперь после целого вечера общения женщина чувствовала, что не может думать ни о чем, кроме завтрашней встречи. Она забыла, что осталась без обеда, не ужинала и позволила раздеть себя, почти не понимая, что происходит. Долго лежала без сна, уставившись в темноту и перебирая в памяти каждое слово, произнесенное глухим голосом, все казалось важным и значимым.
Конечно, такой человек не мог сравниться ни с кем, только он мог написать «Чайльд Гарольда» и напишет еще много гениальных произведений. Ах, как ей повезло, что такой человек не просто бывает в ее доме, но и избрал ее для доверительных бесед, осчастливил своей дружбой!
Каролина была на седьмом небе от счастья.
За окнами уже брезжил рассвет, когда сон наконец смежил ее усталые веки. Спать оставалось совсем недолго, потому что лорд Байрон обещал приехать в одиннадцать, к этому времени она должна быть готова и успеть позавтракать, чтобы не смущать его своим видом при жевании. Каролина не задумывалась, что требования Байрона нелепы, что в чужом доме не принято диктовать свои условия, она считала, что гениальному поэту можно все!
Если он не желает видеть жующую женщину, она будет есть рано утром и поздно вечером, чтобы не раздражать Байрона, ему не нравятся даже собственные приятели в Мельбурн-Хаус, значит, остальным будет дан от ворот поворот. Байрон не любит танцы, следовательно, в этом сезоне в Мельбурн-Хаус не будет больше балов. Поэт желает проводить дни почти в уединении, значит, и она тоже откажется от шумных вечеринок и посетителей.
