Читаем без скачивания Сказаниада - Петр Ингвин

Соловья срасталась не так быстро, как хотелось бы. Затянувшийся процесс выздоровления помогал тренировкам, теперь можно было устраивать спарринги на палках. Не мечи, конечно, но эффективность возросла.

Устав отбиваться от наседавшего Георгия, Соловей ложился под навес и возвращался к теории:

– Шлем защищает от оружия, но не от силы удара. Представь, что тебе по шапке со всего маху врезали булыжником. То же самое ощутишь при встрече шлема и меча. В глазах помутнеет всего на миг… и больше уже не прояснится – враг воспользуется бездействием и зарубит. Доспехи и шлем – защита крайнего случая, в первую очередь рассчитывай на щит.

– Не доводилось пользоваться щитом, – признался Георгий.

– Ну и ученик мне попался. – Соловей уже привычно закатил глаза. – Ты хотя бы представляешь, что такое щит? Ответь, как его применяют.

– Его держат во второй руке, чтобы защититься от ударов и стрел.

– Не его держат в руке, а руку держат в нем – рука в него вставляется, это же не крышка от кринки! Ты где жил, что не знаешь простейших вещей? Скажи, из чего сделан щит.

– Из железа, – ответил Георгий то, что думал.

Из чего же еще? Что еще выдержит попадание стрел и ударных инструментов вроде копий с мечами?

– И кто поднимет такой щит? Запомни, щиты изготовляют из де-ре-ва! Хорошие щиты покрывают чешуйчатой броней, как некоторые доспехи. Бывает и сплошное покрытие из металла, но только покрытие. Предлагаю сделать щит самим, чтобы ты, наконец, понял, как остаться в живых и спасти кого-нибудь еще.

Соловей не обернулся на домик, где его прекрасно слышали, но говорил явно не для одного Георгия. Направление мысли понятно: если придут враги, Соловей в одиночку перебьет многих, а Георгий при всем желании ощутимого вреда не нанесет. Но жизнь – не только война. Хорошо, что Елена это понимала.

В военном деле успехи тоже были, Соловей даже признал:

– Хороший ученик. Таких у меня еще не было. Только возраст мешает – не достигнешь вершин, путь к которым лежит с детства. А жаль. С этакими задатками будь ты помоложе…

Он задумчиво куснул губу и покосился на домик, где невидимая снаружи Елена готовила ужин. Георгий прочел в вернувшемся на него взгляде вопрос: ты, дескать, не думал, что твоей женщине тоже нужен кто-то помоложе?

Вслух Соловей сказал другое, строго по делу:

– Щит надо освоить как отдельный вид оружия, иначе он будет мешать, а не помогать. Щитом можно не только защищаться, защита – всего лишь первый уровень. Щитом можно толкнуть или сковать движения врага. Можно ударить кромкой. Если кромка острая, ей легко покалечить и, при должном навыке, убить. Щитом можно сделать зацеп и развернуть щит противника, или ударить руку, которая тебя атакует. Главное правило работы с щитом – не перекрывать себе обзор. Второе главное правило – после любого приема возвращать щит в исходное положение. – Соловей пару секунд помолчал. – Нужно уметь защитить свою женщину. Мало ли какой человек придет. Я же дошел.

И Георгий тренировался. До десятого пота, до изнеможения. С мечом, копьем, щитом, топором, кистенем, ножом. И без всего. К ночи едва доползал до кровати. Там силы не требовались. На время, пока Соловей был рядом, Елена отказалась от других развлечений.

– Он же услышит! – шипела она, отпрянув на край.

– И что же? – не понимал Георгий. – Пусть слышит. Мы муж и жена, нам положено шуметь по ночам.

– Мы жених и невеста, а он гость, – упрямилась Елена.

То же самое случалось и далеко в лесу, куда хромому Соловью никак не добраться.

– Нет, – твердила Елена. – Только когда он уйдет.

Не высказать, как ждал Георгий этого момента.

Елена, не так давно стеснявшаяся возможных невидимок, с каждым днем вела себя все более открыто и даже, с точки зрения Георгия, вызывающе. Соловей и без того раздевал ее взглядом, а она потворствовала, скользкие ситуации возникали по нескольку раз на день. Для Елены выздоравливающий чужой мужик был мальчиком или существом без пола, она относилась к раненому по-матерински – кормила, обстирывала, подставляла плечо, если нужно подняться или вернуться на место. Когда едва живого Соловья принесли домой, его пришлось раздеть и отмыть, а потом часто перевязывать. Так было надо. Георгий смирился. Окажись в беде женщина, Елена не возражала бы против его посильного участия. Наоборот, она бы требовала помощи. Человек обязан спасти ближнего невзирая на пол, возраст и прочие предпочтения, иначе он не человек.

Все правильно. Но раны Соловья затягивались, переломы срастались, походка становилась все более уверенной… а Елена будто не замечала. Притом сама стеснялась подопечного все меньше. Могла зайти в речку в его присутствии, просто подобрав руками низ сарафана. Или в закатных лучах мыть ноги, стоя с западной стороны, когда пронзенная светом одежда обращалась в фикцию. Когда Соловей пел, Елена ложилась в траву рядом с ним, раскидывала руки и мечтательно глядела на плывущие облака.

Вроде бы все безобидно. Почему же душа не на месте?

– Милый, не будь букой, – говорила Елена, когда Георгий нервничал. – Все хорошо.

Он очень старался не быть букой. С каждым днем не быть букой становилось труднее. Елена не возмущалась, когда раненый обнимал ее в ответ на помощь – вроде бы с благодарностью, но шаловливые ручки успевали многое. А однажды Георгий увидел, как Елена в сумерках возвращалась с купания – одна рука поперечно прикрывала грудь, вторая придерживала прижатое к животу платье. Порыв понятен: зачем надевать, если через пару секунд снова снимать? Но неподалеку лежит и, возможно, не спит посторонний мужчина!

– С ума сошла?! – Георгий втолкнул ее в дом. – А если увидит?

– Он меня уже видел, когда шел по болоту, перед тем как сознание потерять. И ничего. В отличие о тебя, он из ерунды проблемы не делает.

Потемнело в глазах. Грудь жгло: это догадка Елены, или ей было рассказано? Георгий медленно выдохнул, а когда заговорил, голос почему-то стал сиплым:

– Он сам сказал?

– Обмолвился случайно, когда про татуировку расспрашивал.

Одно другого хлеще. Теперь голос не просто осип, а почти пропал:

– Просил показать?

Елена вдруг отвела глаза. Георгий понял.

– Показала?

– Не заводи свою шарманку. Показала, но только татуировку. Хватит об этом. Жизнь прекрасна, это и есть рай, который мы по своей дурости сами делаем адом. В конкретном случае «мы» это «ты». Если не можешь вытащить из грязной ямы себя, хотя бы не тащи туда других.

Елена права, дело в нем, а не в ней. Проблему создает его мнительность, с этим и нужно бороться.

Следующий день