него, и ей на миг показалось, что в глазах мага отразилось что-то особенно холодное и любопытное.
7. Письмо отца
Обед вышел уединённым: ни тётушек за столом, ни ворчания отца, ни громких разговоров очередных гостей: всех будто отправили готовиться к предстоящему событию. Люди Вальдера успели сменить скатерть на нарядную, на стол выставили горячие блюда, но сидели за столом Ясмин с новоиспечённым женихом вдвоём. Все прочие слуги и кухарки не показывались Ясмин на глаза, у дверей дежурили солдаты.
– Я должна чувствовать себя накануне торжества, а почему-то больше это напоминает свидание в темнице, – не обращая внимания на стоящих рядом чужаков, заговорила Ясмин.
Ей плевать, что они подумают. Как вообще они видят всё это. Она задумчиво взяла нож и стиснула пальцы на рукояти. И подняла глаза на мага напротив, но тот даже бровью не повёл.
– Я думаю, это отличный повод познакомиться поближе. Никого лишнего, только вы и я.
– О чём же вы хотите поговорить?
Напряжение звенело так, что, казалось, мелко подрагивает пламя свечей и колышутся гардины на окнах.
– Расскажите про ваши обычаи. Что хотите, – милостиво предложил Вальдер, отрезая тонкий кусочек индейки и кладя себе в рот.
Нож он задержал так же, как и Ясмин, отразив её позу. И едва заметно улыбнулся.
Ясмин мысленно усмехнулась. Семейная жизнь, о которой она ещё недавно и думать не хотела, начинается просто потрясающе.
Впившись вилкой в мясо, она тоже ловко отрезала аккуратный кусок и наконец с наслаждением приступила к трапезе. О, она обязательно расскажет Вальдеру про обычаи. Особенно – про некоторые из них…
Как-нибудь потом.
Прислуживающий пожилой мужчина подлил настойки, которую чужаки привезли с собой. Вальдер сказал, что в далёких землях её называют «огненной водой». Её и впрямь пили тёплой, почти горячей, а пахла она неизвестной Ясмин приправой.
Но сейчас годилось всё, лишь бы Вальдер хоть на время забылся – Ясмин хотела убедиться, каков он, когда потеряет над собой контроль, и потому охотно согласилась выпить.
Маг действительно выглядел довольным и расслабленным. Выпитое подействовало и на Ясмин, но сейчас Вальдер казался куда более опьяневшим. И разговор сгладился, точно река вышла наконец из русла злости. И хорошо. Пусть считает, что Ясмин сдалась на милость победителя.
– Так, значит, здесь ещё верят в духов?
Вальдер с наслаждением угостился спелой папайей.
– Тсс, – покачнувшись, Ясмин подалась вперёд с деланой угрозой. И улыбнулась чуть более зловеще, чем собиралась. – Вообще-то здесь вы так близко к лесу, что они вас слышат. И могут быть недовольны, если вы не проявите должного уважения.
– Прошу прощения, госпожа, – тоже понизил голос Вальдер и оглянулся на окна, за которыми вдалеке темнел лес. – И у вас, уважаемые. – Глаза мага смеялись, но голос звучал на удивление почтительно. Он будто проникся напевным голосом Ясмин, которым она рассказывала страшные тайны.
– Вы не убедительны! – громко воскликнула Ясмин и рассмеялась тому, как Вальдер вздрогнул от неожиданности.
Маг поджал губы и чуть опустил голову.
– Надеюсь, ваши колдуньи подарят мне защиту от этих страшных сил.
– Вам не получить их доверия. Вы нарушили древние законы магии и действуете во зло.
Вальдер вздохнул.
– Вы так часто говорите о моей злой душе, Ясмин, что, ради всех богов, скоро я и сам в это поверю.
Ясмин отвернулась к окну. Её положение сейчас не просто шатко, оно как зыбкое отражение на воде: вроде она существует, живёт в собственном доме, ест и одевается как всегда, здесь по-прежнему большинство её слуг, но тронь сильнее – и всё пойдёт кругами и растворится, будто и не было.
Вальдер мог подчинить её магией. Он мог просто заставить всех слушаться, угрожая убить, – его вооружённых воинов хватило бы, чтобы уничтожить в поместье всех несогласных. В конце концов, Ясмин для него лишь ключ к мирному захвату власти и спокойствию среди населения. Одно поместье он возьмёт под контроль, но шесть ближайших деревень, восставших против устроившего кровавый захват чужака, могут стать действительной угрозой, вздумай Вальдер убить дочь уважаемого господина или пойти на них войной.
А в худшем случае он может сам убить её после свадьбы, чуть позже, как нежелательную помеху, представив это как несчастный случай. Ведь своего он добьётся свадьбой.
Но ему что-то надо от Ясмин, кроме всего этого. Что-то, о чём он ещё не сказал.
Вальдер закончил есть и поднялся из-за стола, отодвинув от края чашку с настойкой. Легкий дурман ещё туманил голову. Ясмин переоценила свои силы и, когда попыталась подняться, почувствовала, как кружится пол.
– С вашего позволения, кириос, я хочу к себе.
Пожилой слуга предложил ей руку и довёл до лестницы. Ясмин вцепилась в деревянные перила и оглянулась на замершего у перил Вальдера.
Он проговорил:
– Полагаю, этот вечер нам обоим стоит провести спокойно. Завтра к нам снизойдёт ваша богиня жизни Теа и в своём земном воплощении соединит наши сердца.
Не улыбаясь, Вальдер, стоявший в тени под лестницей, пристально изучал её лицо.
– Бросьте, Вальдер, вам это не идёт, – презрительно поморщилась Ясмин.
– Я просто хочу убедиться, что вы точно поняли, что происходит.
– Что происходит?! – Ясмин шагнула обратно к нему и почти прошипела ему в лицо: – Вы шантажом и вашей проклятой магией заставляете меня стать вашей женой. Заставляете говорить то, что вам будет выгодно. Соврали про отца, лишь бы мои люди поверили вам и не устроили кровавую месть за вторжение. Мм? Что ещё я поняла недостаточно точно?
Вальдер молча смотрел на неё, чуть приподняв брови, будто даже с толикой сочувствия. От непривычной для него жары он давно расстегнул ворот, и сейчас Ясмин видела, как на незагорелой шее едва заметно блестела влага.
– Может быть, то… что слова про вашего отца не были ложью, – проронил Вальдер.
– Вы лжец и подонок. Вы похитили отца, который пошёл на переговоры. Я думала, что вы захотите выкуп. Но вы… вы решили забрать себе всё! Ещё и обставить так, будто мы о таком только мечтали.
Вальдер молча засунул руку в карман брюк и вдруг вытащил оттуда что-то.
Бумага, сложенная во много раз, какая-то записка.
– Что это? – Ясмин почувствовала, как встал ком в горле.
– Взгляните сами. – Вальдер попросту протянул бумагу ей.
Ясмин торопливо вырвала её из его рук и быстро развернула. Почерк её отца, это он, без сомнений. Столько раз она сидела за его столом, совсем маленькая, и смотрела, как он бегло и с нажимом выводит непонятные тогда закорючки на желтоватой бумаге.
