Сад был дикий, запущенный. Вот уже тысячу лет, если верить легендам, сюда не ступала нога человека. Прайсу сперва даже показалось, будто он видит мираж. Это казалось невозможным! Посреди мертвых песков и руин — пение воды и волшебная зелень пальм!
Затем с хриплым криком он схватил Айсу за руку, и они вместе побежали вниз по крошащимся каменным ступеням. Вместе упали на колени возле фонтана, смыли горькую пыль пустыни с потрескавшихся губ, сделали первый глоток сладкой холодной воды…
Следующий час прошел для Прайса словно во сне. Буйство чарующих ощущений — возможность пить живительную, волшебно прохладную влагу, смыть, с иссушенного тела грязь долгого и трудного пути, восхитительные фрукты, отдых в зеленой тени рядом со счастливой, смеющейся Айсой.
А потом Прайс вспомнил о верблюдах, и они с Айсой вернулись ко входу во дворец, чтобы привести своих верных дромадеров в этот рай посреди пустыни.
Они поднялись на платформу… и Прайс невольно вскрикнул.
Верблюды лежали там, где их оставили. Но вьюки были выпотрошены, вещи и припасы разбросаны по песку. Ружье и револьвер, которые Прайс оставил висящими на луке седла, исчезли без следа.
Прайс мог бы много чего сказать по этому поводу, но сдержался. Какой смысл? Теперь уже что ни делай, все без толку. Оставался последний бой, отчаянный и безнадежный. Бой не с людьми, а с не знающей жалости пустыней.
Глава десятая
В ПОДЗЕМЕЛЬЯХ ЭНЗА
Разворошенные вьюки оставались загадкой. Сколько Прайс ни осматривал мертвый город, он не заметил в нем никаких признаков жизни. Кругом царила тишина. Зловещая, гнетущая… Ничего не происходило.
Стараясь не думать об опасности, Прайс и Айса занялись верблюдами. Не без труда, по одному затащили их на платформу. Айса тянула за повод, а Прайс, как мог, подталкивал животных сзади. Дальше было уже легче, и вскоре дромадеры вволю напились из спрятанного в глубине дворца источника.
Взяв золотой кинжал Айсы, единственное оставшееся у них оружие, Прайс вырезал в саду увесистую дубинку.
Еще раз осмотрев дворец и не найдя ничего подозрительного, путники решили отдохнуть у фонтана и провалялись до вечера. На закате, подгоняемые страхом, они отправились в засыпанный песком город и после долгих поисков так и не сумели обнаружить ни жителей, ни вообще какого-либо пригодного для жилья места.
Однако оружие исчезло. С этим спорить не приходилось.
Уже темнело, когда Прайс и Айса возвращались ко дворцу. И вдруг, тихо вскрикнув, девушка схватила спутника за плечо.
Совсем близко, между рухнувших колонн у входа, показался высокий и худой, как бедуин, мужчина. Он был одет в развевающееся, напоминающее бурнус одеяние синего цвета. Быстро подбежав к краю платформы, мужчина спрыгнул на песок. За плечами у него Прайс увидел свое ружье.
Но тут незнакомец помедлил, обернувшись назад. На лбу у него Прайс заметил блестящее золотое клеймо — желтую, свившуюся кольцами змею. В следующее мгновение он скрылся за полуразрушенной стеной.
— Раб змея, — прошептала Айса, и в голосе ее явственно слышался страх.
— Кто-кто? — переспросил Прайс.
Взяв девушку за руку, он заглянул ей в глаза.
— Раб змея и слуга Маликара. Золотые люди, видимо, знали о пророчестве. Знали, что женщина по имени Айса должна разбудить великого Иру. Когда я сбежала, Маликар, наверное, догадался, что я отправлюсь в Энз. Вот он и послал сюда одного из своих жрецов. Чтобы меня поймать.
Прайс смотрел на девушку с искренним удивлением. Испуганная Айса — это было что-то новое. Даже будучи беспомощной пленницей в грязных лапах де Кастро, она не выказывала ни малейшего страха. Теперь же ее лицо побелело как полотно, губы дрожали, а в глазах застыл беспросветный ужас.
Что касается Прайса, то сам он не считал ситуацию такой уж безнадежной. Его, разумеется, не радовала потеря огнестрельного оружия, но, похоже, пока опасность им с Айсой не грозила. В конце концов, это жрец бежал от них, а не наоборот.
— Возьми себя в руки, малышка, — сказал он. — Все не так уж плохо. Даже когда дела идут неважно, мы еще можем рассчитывать на удачу Дюранов.
Девушка чуть придвинулась к нему, и Прайс нежно обнял ее за плечи. Он по-прежнему настороженно оглядывался по сторонам, всматриваясь в черные тени, протянувшиеся по песку.
Прошла неделя. Жрец в синем больше не появлялся. Прайс и Айса блаженствовали. Этот маленький оазис оказался настоящим раем посреди ада пустыни. В нем было все, что требовалось для жизни.
С каким удовольствием Прайс и Айса остались бы здесь на веки вечные, раз и навсегда забыв о внешнем мире. Они нашли друг в друге радость, ранее им неведомую, блаженство, особо острое из-за краткости отпущенного им времени.
В задней стене двора, под круглой аркой, влюбленные нашли вход в высокую, отделанную гранитом галерею, которая вела в главные покои дворца. Возле сада в ней было еще светло, но дальше галерея превращалась в черный туннель, уходящий в спрятанные под покровом песков руины.
Здесь, под крышей, защищавшей от жгучих солнечных лучей, Прайс и Айса и устроили свое временное жилище. Рядом уткнулась в небо чудом уцелевшая каменная башня — такая высокая, что она даже возвышалась над городской стеной. Несколько раз в день Прайс поднимался по полуразрушенной лестнице и с высоты обозревал Энз и его окрестности.
Утром девятого дня он заметил на горизонте крошечную точку, ползущую через красно-желтые пески. И следил за ней в течение часа, пока точка не превратилась в маленькое желтое животное с черным ездоком на спине.
— Я видел желтого тигра, — сказал Прайс Айсе, спускаясь в сад.
— Это Маликар, — дрожа как в лихорадке, прошептала девушка. Лицо ее побледнело, но на сей раз она все-таки сумела удержать себя в руках. — Маликар сам приехал за мной! Милый, мы должны спрятаться! Без твоего оружия мы не можем с ним сражаться. Где же…
Прайс молча кивнул в сторону засыпанной галереи:
— Может, туда? Мне давно уже хотелось поглядеть, куда она ведет.
— Нет, — покачала головой девушка. — Там, в темноте, мы попадем в ловушку… — И тут ей в голову, похоже, пришла новая мысль. — Но это не важно! — воскликнула она. — Пошли скорее!
Взяв по охапке заготовленных Прайсом факелов (всего лишь скрученные и высушенные на солнце пальмовые листья), они двинулись в глубь прохода.
Пол, присыпанный рыжим песком, достигал двадцати футов в ширину. До сводчатого потолка было футов тридцать, не меньше. Первые несколько десятков ярдов в галерею еще проникал свет от входа и от не до конца засыпанных стрельчатых окон. Но потом стало совсем темно.
Прайс зажег факелы, и они с Айсой двинулись дальше сквозь мглу, в замурованные пустыней развалины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
