— У меня была сытная и веселая жизнь. Я много работал, но зато каждый вечер обедал в ресторанах, ходил на спектакли, в клубы. У меня была дорогая машина последней модели, хороший, просторный дом…
— Встречался со многими женщинами…
— Я этого не говорил.
— В этом нет необходимости.
На комплимент это не было похоже. Фил поставил свой стакан и развернул бумагу с сэндвичем. Отломив кусок, он подал его Глории. Она взяла, и оба стали задумчиво жевать.
Во всяком случае, Фил жевал задумчиво. О чем думала Глория, он мог только догадываться.
— Я не собираюсь извиняться за то, что когда-то назначал свидания другим женщинам.
— Почему ты думаешь, что я ожидаю от тебя извинений?
— Но… ты же ничего не говоришь.
— Разговаривать с полным ртом неприлично. — Она помолчала, дожевывая сэндвич. — Мне кажется, что ты изменился лишь в одном. Теперь ты зарабатываешь гораздо меньше.
— Это не все, — возразил он.
— А мне кажется, что все изменения свелись только к этому.
— И все же теперь я смотрю на жизнь совсем по-другому.
— Другими словами, прозябание в нищете наполняет тебя чувством благородного достоинства.
— Эй… я этого не говорил.
Она поставила стакан и обхватила себя руками, сунув их под мышки. Становилось холодно.
— Знаешь, Фил, я не обедаю в ресторанах каждый вечер и не езжу на модной машине, но думаю, что мне грех жаловаться на жизнь.
— А еще женщины удивляются, почему мужчины так неохотно разговаривают с ними.
— О'кей, сдадим немного назад. Так ты думаешь, что Мелисса бросила тебя?
— Это я ее бросил!
— Ладно, не в этом дело. Что стало причиной вашей ссоры — то, что у тебя нет денег?
— Это временная проблема. Знаешь… деньги были для меня просто символом. Условностью. Они давали мне возможность заниматься интересным делом. Я все время что-то делал, постоянно общался с разными людьми. Я не хочу сказать, что моя жизнь была пустой и бессодержательной, просто я никогда не думал об этом. И знаешь… В делах мне везло, потому что я не боялся рисковать. Мне были не нужны стопроцентные гарантии успеха. Если бы я прогорел, меня выручила бы семья. Ясное дело, последствия были бы неприятными, но голодная смерть меня явно не ждала, так же, как и потеря крова или работы. Теперь же я должен тщательно взвешивать каждое принимаемое мною решение, потому что ошибка будет означать крах всех моих планов.
— Но ты же не собирался голодать?
— Нет, но я играю по этим правилам. Поэтому я стал другим.
Она внимательно посмотрела на него, слегка дрожа от холода.
— Тебе холодно. — Он снял с себя куртку и накинул ей на плечи.
— Спасибо.
На лице Глории появилась лукавая улыбка. Ее голос звучал чуть ниже обычного, с едва уловимой хрипотцой. Это вызвало у него ассоциации, которые раньше не могли иметь никакого отношения к Глории.
Она закуталась в куртку поудобнее и уткнулась носом в воротник. Сейчас она напоминала Филу ребенка, доверчивого и милого. У него замерло дыхание.
Она ничего не заметила, так как ее внимание привлекли ракеты, запускавшиеся жильцами со стоянки внизу. В красно-зеленом свете контрабандных фейерверков Глория выглядела особенно привлекательной.
Глория поднесла к губам стакан с шампанским, чтобы сделать еще один глоток, и в это время по крыше метлой прошелся порыв ветра, который вырвал из-за воротника куртки локон ее волос и завернул его вокруг стакана.
Фил медленно протянул руку, осторожно взял волосы, убрал их со стакана и бережно заправил за ухо Глории. Это был лишь предлог, чтобы дотронуться до нее.
Она улыбнулась и поправила волосы. Сейчас она снова походила на привычную Глорию.
— Тебе не холодно? — спросила Глория, чуть дрожа.
— Нет, — соврал Фил.
Опустив голову, она понюхала лацкан его куртки.
— Отрава.
— Духи Мелиссы. Мы танцевали.
— У вас был хороший оркестр?
— Да. — Фил помолчал и добавил, стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно более равнодушно: — У Мелиссы был запасной кавалер.
— Как ужасно. Хотя, должна признать, что это был очень ловкий ход с ее стороны.
— Он купил шампанское к столу, а я, грациозно раскланявшись, удалился с поля боя.
— Бедняжка.
— Нет, я рад, что ушел. Это помогло мне расставить все по своим местам.
— Что именно?
— Я понял, что наши отношения не имели перспектив.
Совсем рядом прогремели взрывы петард, и Глория спрыгнула с кондиционера, столкнувшись с Филом. Его рука автоматически обхватила ее талию. Вообще-то ему уже несколько минут очень хотелось дотронуться до нее, но он отговаривал себя от этого намерения. Значит, судьба.
Петарды бросили люди на противоположной стороне крыши. Теперь они бежали к пожарной лестнице на своем конце и смеялись.
— Кто-нибудь сейчас наверняка сообщит в полицию, — заметила Глория.
Ее тело пробирала легкая дрожь. Фил не убирал руку с ее талии. Просто, чтобы согреть ее.
— Тебе же холодно. Ну-ка… — И прежде чем он успел остановить ее, Глория распахнула куртку и предложила ему встать рядом и укрыться одной полой.
Он должен был отказаться. Вместо этого он придвинулся к ней и натянул край куртки на свое плечо. Толку от этого не было почти никакого, кроме того, что их тела были теперь совсем рядом.
Однако Фил не имел права действовать импульсивно. Это могло разрушить их дружбу и поставить обоих в неловкое положение.
Глория не видела в нем потенциального любовника. Фил был убежден в этом, потому что знал, как ведут себя женщины, которых он интересовал. Глория, слава богу, ведет себя по-другому. Отсутствие сексуальной составляющей в их отношениях помогает сохранять непринужденные, ни к чему не обязывающие отношения. С ней так легко. Можно о чем угодно болтать и шутить…
Она улыбнулась ему. В ее глазах отражались блики фонарей парковочной площадки. Если бы он был человеком поэтического склада, он бы сравнил их с далекими звездами.
Как невероятно хорошо рядом с ней. Тепло и уютно. А эта улыбка…
У Глории очень красивые губы…
Фил наклонил голову, и она застыла.
Черт возьми! Это же Глория. Глория. Он не мог этого сделать. Он не должен этого делать. Он не сделает этого.
— Ты просто чудо. Ты — настоящий друг, — прошептал Фил. — Даже не знаю, что бы я делал этой ночью без тебя. — После этих слов он запечатлел на ее щеке целомудренный поцелуй. — С Новым годом!
7
Друг. ДРУГ. Просто изумительно, как выглядит в перспективе одно маленькое слово из четырех букв.
Глория думала, что Фил собирался поцеловать ее. Не этот сухой клевок в щеку, который можно считать чем угодно, но не поцелуем, нет, она затрепетала в душе в ожидании настоящего поцелуя. Она была готова поклясться, что у него на лице было написано желание поцеловать ее в губы. Ее тело восприняло это как сигнал приготовиться, а сердце забилось учащенно. Наверное, она закинула голову. Память услужливо подсказала ей, что она даже успела смочить языком губы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
