— Могу ли я проводить вас в ваш номер?
— А как быть с убийцами?
Корт узнал стрелявшего.
— Еще есть время разобраться с Пэккардами, — заметил мужчина и взял Сюзанну под руку. Он действительно намеревался разделаться с бандитской семейкой. Засадив Элиаса Пэккарда за решетку, Арон счел было свой долг выполненным, но теперь изменил решение и горел желанием прикончить Хогсхеда Бейтса при первом удобном случае. Хорошо, когда знаешь своего врага в лицо. Что же касается Элиаса, его можно будет отправить на виселицу.
— Доброй ночи, Сюзанна, — доведя девушку до дверей, вежливо попрощался Корт. Он сгорал от желания поцеловать нежные губы, но в этом случае пришлось бы иметь дело с Квинси, расхаживающим по коридору. Зачем человеку, враждующему с семейством Пэккардов, наживать себе еще одного врага?
Глава XII
Сюзанна погрузилась в сон, думая о поцелуе Корта. Спала она плохо и проснулась на следующее утро, зная, что ей снился адвокат, хотя сам сон не понимала. Девушка чувствовала себя разбитой и усталой, как человек, которого мучили кошмары. Желая развеяться, мисс Моран решила заняться новым для нее делом — учиться искусству верховой езды. Она оделась в новый костюм и разбудила телохранителя. И вот с первыми лучами солнца ворчащий и зевающий Квинси уже стоял в конюшне, пытаясь показать ученице, как садиться на лошадь. Та горела желанием сделать все правильно, но у нее мало что получалось. Предсказания Эбнера, кажется, сбывались: девушка не сможет стать наездницей, даже если бы он учил ее пятьдесят лет подряд. Во-первых, Сюзанна смертельно боялась лошади, хотя купили они самую смирную. Квинси из чувства собственного достоинства отказался бы сесть на такую. Девушка раз пятьдесят спросила его, кусают ли лошади людей, и дорога за город была осыпана тихими проклятиями Эбнера. Еще ей хотелось узнать, болеют ли жеребцы бешенством, как собаки. Квинси пока не приходилось слышать о взбесившемся коне, и он заверил ученицу, что ее животное никогда не заболеет. А та, в свою очередь чувствуя неумелого наездника, продолжала идти смирно, не махая хвостом и не пуская пену изо рта.
Поднимаясь по тропинке, Сюзанна поинтересовалась, вспомнив статую в Сент-Луисе, выполненную в честь известного генерала, может ли лошадь встать на дыбы. Она была уверена, что этот генерал упал и в следующее мгновение был убит, а скульптору удалось запечатлеть последние мгновения его жизни. Эбнер не потрудился ответить на вопрос и предложил девушке научиться, пользуясь поводьями, поворачивать лошадь вправо, влево и останавливаться. Сюзанна заявила, что животное ведет себя точно так же, как и его, и не стоит злить лошадь, дергая ее губу. Квинси настаивал на своем. Его начинали раздражать и ученица, и медленный шаг.
— Теперь мы ускорим темп, мисс Сюзанна, и пустим лошадей трусцой.
— А это что? — подозрительно прищурилась мисс Моран.
— Это означает, что мы поедем немного быстрей, я же сказал.
— А я не хочу быстрей, меня и так устраивает. Я даже не отказалась бы ехать медленнее.
— Ехать еще медленнее означает остановиться вовсе, — с отвращением произнес Эбнер. — А теперь лучше послушайте, как надо вести себя при езде трусцой, потому что я собираюсь хлопнуть вашу конягу по заду, и она сделает так, как я хочу. Поэтому лучше слушайте.
Мужчина подробно объяснил и несколько раз показал. Девушка не желала даже пытаться повторить. Квинси объяснил и показал еще раз и неожиданно хлопнул лошадь по крупу. Та пустилась трусцой, а девушка, судорожно вцепившись в поводья, качалась из стороны в сторону. Бородач презрительно сплюнул:
— Никогда не станет наездницей. Я так и знал.
Догнав ее, мужчина поморщился — она уже давно бы остановила лошадь, если бы могла.
— Мне надо седло поменять, мистер Квинси, — воскликнула Сюзанна. — Нам следует вернуться в город и поменять на более мягкую и удобную модель. Я ужасно себя чувствую, мне больно!
— Мягких седел не бывает.
— Чепуха. Бывают же жесткие и мягкие кресла.
— Ладно, теперь мы поучимся стрелять, — сдался бородач.
— Ну, хуже уже не будет, — мрачно заметила девушка. Эбнер согласился, однако перед ним встала другая проблема, требующая немедленного разрешения. Прежде чем научить ее обращаться с оружием, нужно показать, как сойти с лошади. Мисс Моран боялась, что не успеет она поднять ногу и перебросить ее через седло, как животное, почуяв свободу, тут же бросится бежать.
Эбнер и Сюзанна настолько утомились уроками, что отобедать решили раньше времени. Итак, ленч начался в одиннадцать часов. Оба проголодались и с наслаждением принялись за еду. Девушка попросила телохранителя не пить столь любимые им горячительные налитки, усмотрев опасность для жизни, так как после ленча им предстояло обращение с оружием.
— Вы можете подстрелить меня или себя.
— Нет, это вы можете подстрелить меня или себя, — внес необходимые поправки громила, делая глоток виски, — а я не собираюсь ни в кого стрелять. Помните, барышня, я всегда попадаю в цель и пускаю пулю в того, в кого нужно. Так было и так будет.
— Вы хотите сказать, что уже стреляли в кого-то? — спросила мисс Моран с видимой тревогой.
— Но ваша сестра не наняла бы меня, если бы я не управлялся с пистолетом со скоростью гремучей змеи, да и я бы не взялся за эту работенку. Вы собираетесь доесть эту куриную ножку?
— Да.
Дальнейшие события того утра повергли Квинси в шок. Сначала он объяснил девушке устройство оружия, затем показал, как его заряжать. Ученица схватывала все на лету, хотя действовала крайне медленно. Эбнер пояснил, как стрелять, демонстрируя настоящее искусство. Наконец, он разместил на скале несколько бутылок и поставил Сюзанну на линию огня. Ученица первым же выстрелом снесла одну. Квинси растерянно заморгал.
— Новичкам всегда везет, — пробормотал он и, дабы подкрепить свое предположение, заставил ученицу встать на колени.
Она и на этот раз не промахнулась. Целый день бородач скакал туда и обратно, устанавливая бутылки, которые расстреливала Сюзанна. Когда целых больше не осталось, она разнесла уцелевшие днища. В ход пошли остатки ленча и мелкие валуны. Тогда вконец сбитый с толку громила заявил:
— Это не считается. Попробуйте подстрелить птицу, — и указал на птичку, перелетающую с дерева на дерево. Сюзанна промахнулась.
— Ну вот, а то я уже начал думать, что вы никогда не промахнетесь. Поехали домой.
— Не могли бы мы пойти пешком?
— Нет. — Эбнер поморщился, однако оказался настолько галантен, что помог ей сесть в седло и не заставил лошадь идти трусцой.
