Под «развитием сил в 1941–1945 гг.» следует понимать партизанскую тактику ведения войны, тактику войны ограниченными средствами, свертывания боевых действий ради будущих столкновений с Гоминьданом.
«...Мы поправили политику в области необходимых реформ», — то есть Мао Цзэ-дун и его сторонники перешли к тактике выдвижения заранее неприемлемых условий для урегулирования разногласий между Компартией и Гоминьданом. Это признание в политике раскола под маркой якобы классовой оценки событий. Эта тактика, по признанию самого Мао Цзэ-дуна, восходит к 1938 году. Тактика развала единого антияпонского фронта.
И весь доклад пронизан такого рода двусмысленностями. Я бы сказал — неискренностью... [528]
27 апреля
Западные журналисты, отмечая организованность 8-й НРА и Новой 4-й НРА, а также порядок в Яньани, отдают предпочтение Чан Кай-ши.
«Здесь порядок, но это не весь Китай. Чан Кай-ши объединял Китай в борьбе против Японии. А единство — это то, в чем больше всего нуждается страна» — вот их мнение.
Американские журналисты отмечают все возрастающий национализм правительства Чан Кай-ши. Это ведет к отрицанию всего иностранного вообще и в будущем может послужить причиной взрыва антиамериканизма в Китае. Это чувство подогревается обидой за недостаточную помощь в войне против общего врага — Японии.
* * *
В речи Мао Цзэ-дуна, законспектированной мною 24 апреля, в пункте о военных и местных кадрах глухо упоминается кровавая история 1935 года.
«...Красная армия Центрального советского района Цзянси проделала Великий поход. Прибыв в Особый район, и партийные кадры, и военные кадры — все стали издеваться над местными партийными и военными кадрами...»
За показной критикой Мао Цзэ-дуном партийных недостатков («мы большевики, но большевики с недостатками») скрывается расправа над местными партийными и советскими работниками Особого района. Мао Цзэ-дун послал вперед крупную воинскую часть для «наведения порядка», т. е. полного устранения местного советского и партийного аппарата и создания на основе старой базы новой, где полновластным хозяином и беспрекословным авторитетом был бы только Мао Цзэ-дун.
Гао Ган и особенно Лю Чжи-дань пользовались заслуженной славой народных героев. Они, преодолевая национальные распри, блокаду гоминьдановских частей, в долгой партизанской борьбе создали и укрепили в районе Баньани (городок недалеко от Яньани) советскую базу.
В октябре 1935 года передовой карательный отряд Мао Цзэ-дуна как смерч прошелся по Шэньси. Были поголовно арестованы все местные партийные и советские работники. Командиры и бойцы, заступившиеся за своих руководителей, были зверски истреблены.
Резня продолжалась и с приходом ядра армии во главе [529] с Мао Цзэ-дуном. Основные силы Красной армии прибыли в Северную Шэньси к ноябрю 1936 года.
Действия карательной экспедиции вызвали возмущение членов ЦК КПК. Вина за репрессий падала на Мао Цзэ-дуна. Сомнении в том. кто отдал приказ, быть не могло...
Тогда председатель ЦК КПК обвинил в самоуправстве командиров своей карательной экспедиции. Гао Ган и Лю Чжи-дань, а также все уцелевшие были реабилитированы...
Карательный отряд схватил Гао Гана, Лю Чжи-даня и его товарищей в пору зимних холодов. В качестве одной из пыток было держать арестованных на морозе. Когда Гао Ган, Лю Чжи-дань и их товарищи, слабея, падали, их побоями поднимали на ноги и швыряли по кругу.
Еще в Футяни каратели Мао Цзэ-дуна широко практиковали пытки прижиганиями.
В этот раз повторилась та же картина. Арестованных пытали огнем.
Все эти годы Гао Ган умалчивает о том, что было, но именно во время пыток его правое бедро было сожжено до кости.
Характерный прием Мао Цзэ-дуна: зверски расправляться с крупными кадровыми работниками, проявляющими самостоятельность и пользующимися чрезмерным, с его точки зрения, авторитетом, а потом открещиваться от расправ, взваливая вину на технических исполнителей.
Так было после футяньских расправ. После расправ по «делу Гао Гана и Лю Чжи-даня».
Так случилось и сейчас, после чжэнфына, когда виновными оказались лишь Кан Шэн и кое-кто из его подручных.
28 апреля
Агентство Рейтер сообщило о предложении Гиммлера капитулировать Германии только перед Англией и США.
Конечно, от нас не ждать пощады ни этому палачу, ни его подручным убийцам, ни жестоким генералам вермахта! История никогда не забудет кровавые имена Гитлера, Гиммлера, Кейтеля, Гудериана, Риббентропа, Геббельса, Манштейна, Кальтенбруннера... — всех этих политиков-убийц и генералов-убийц! Миллионы замученных, миллионы убитых и обездоленных ждут возмездия!
Фашистская Германия в смертельных судорогах. Упорные бои в Берлине. Дошли наши все-таки до Берлина! Вот это великий праздник возмездия! [530]
* * *
Опиум, производимый в Особом районе, сбывался в значительной мере через главаря Юйлиньской группировки милитаристов Дэн Бао-шаня по прозвищу «Опиумный король».
Председатель ЦК КПК ценит его за услуги в реализации опиумной продукции. Соответственно настроению Мао Цзэ-дуна относятся к Дэн Бао-шаню и большинство руководящих работников Компартии.
Здесь этот развращенный милитарист слывет за прогрессивного деятеля.
Во всем Китае со славой «Опиумного короля» может, пожалуй, соперничать лишь строптивый юньнаньский милитарист Юн Лунь.
Дэн Бао-шань недолюбливает Чан Кай-ши, практически не подчиняется Чунцину. Это как нельзя лучше совпадает (уже сколько лет!) с тактикой председателя ЦК КПК по развалу единого антияпонского фронта, а тут еще столь ценные «опиумные услуги»!..
В своей речи 24 апреля, обращаясь к делегатам, Мао Цзэ-дун заявил: «Право может быть только завоевано. Дэн Бао-шань говорил, что мы осуществляем философию борьбы. Фактически борьба длится уже тысячелетия. Только Маркс разъяснил классовую сущность борьбы...»
Остается выяснить, простое ли это совпадение имен или председатель ЦК КПК имел в виду именно «Опиумного короля»!
Кто такой этот Дэн Бао-шань, цитируемый Мао Цзэ-дуном в политическом отчете политбюро ЦК КПК наравне с Марксом?..
30 апреля
Ожесточенные уличные бои в Берлине. Фашисты бросили в огонь сражения полудетские военные формирования, стариков, инвалидов — и все ради продления каких-то часов своего существования.
В Москве отменено затемнение.
Вчера в Милане казнены Муссолини, его любовница Клара Петаччи, а также генеральный секретарь фашистской партии Скорца. Их трупы, подвешенные за ноги, выставлены на пьяцца (площади) Лорето... Получили по заслугам!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
