2. В Особом районе я также совершил ряд ошибок: дела Гао Гана, Лю Чжи-даня и др.
3. По отношению к прибывшей к нам интеллигенции я был либералом, не перевоспитывал ее...
4. После шестого пленума я больше применял догматические методы воспитания. Этот метод я применял и в воспитании молодежи...
Откуда мои ошибки? Это идеология мелкобуржуазной самоуверенности. И другие, и я недооценивали идеологию и стиль работы товарища Мао Цзэ-дуна.
Почему в нашей партии смог прижиться такой мелкобуржуазный стиль? Потому что в нашей партии много мелкобуржуазных элементов... В нашу партию влились огромные массы мелкой буржуазии, интеллигенции. Особый расцвет этих настроений — статьи Ван Ши-вэя. Дальше так не могло продолжаться. Не подавлять этого нельзя было. Не осталось бы марксизма... Такие работники в центральном аппарате, как я, не видели в этом опасности. Только 1 мая 1941 года товарищ Мао Цзэ-дун поставил [538] вопрос о перестройке учебы... Меня тогда не было в Яньани...
Что я получил от чжэнфына?
Я глубоко почувствовал, что моя гордость, самомнение мешали мне воспринять учение товарища Мао Цзэ-дуна. Гордость — это отказ от признания своих ошибок, от критики и даже от товарища Мао Цзэ-дуна... Это моя мелкобуржуазность!
Преодолеть гордость, самоуверенность помог мне чжэнфын... Без чжэнфына нельзя расти... Товарищ Мао Цзэ-дун помог мне в преодолении гордости...
Критика — медикамент. Потребляется вначале большой порцией, а потом постепенно. Критиковать меня мало — для меня было бы не много пользы. Товарищ Мао Цзэ-дун помог мне, он помог принизить мне мою гордость. Воспринимая идеи товарища Мао Цзэ-дуна, я очень много пережил и передумал.
Я думал о своей прежней работе. Пусть я работал плохо, но ведь есть у меня и заслуги. Почему о них не говорят?.. И это тоже мелкобуржуазная отрыжка. Я был прежде очень крупным работником. Мой авторитет был велик. И я должен признаться — это все маска, ее сорвали с меня! Было больно, но это необходимо. Я ни о чем не жалею, во мне обнаружилась пустота, мои взгляды беспочвенны. Я это понял! Правильно, за мои ошибки меня следует третировать!
Раньше мой авторитет обусловливала моя мелкобуржуазная суть. Это был ложный авторитет... Я теперь пролетарий... Пролетарский дух у меня начал расти и привился. Это связано только с чжэнфыном.
Я прежде полагал, что можно изучать только Маркса и Энгельса, а статьи товарища Мао Цзэ-дуна можно посмотреть один или два раза — и достаточно. Теперь я понял, что товарища Мао Цзэ-дуна надо изучать.
Что значит искренне изучать произведения товарища Мао Цзэ-дуна?
Значит, отказаться от зазнайства и гордости. Надо уметь принимать критику. Исходя из своего опыта, могу заявить: гордость тормозит развитие нашей партии!..
Могу засвидетельствовать: гордость мешает понимать критику, изолирует от масс. Она ведет к тому, что человек ничего не видит, не слышит... Гордость — путь к загниванию. Все, кто имеет заслуги, не должны возноситься.
Если товарищ Мао Цзэ-дун будет гордиться, тоже плохо. Однако он всегда скромен. Он старается быть учеником [539] масс. Он идет вперед! Он всегда будет вождем, ибо он с массами! Без масс вождя нет! Общепризнанный вождь не может поддаваться гордости и не поддастся...
Это все я получил от чжэнфына.
В процессе этой учебы я отрекся от гордости. Я проработал стиль, идеи товарища Мао Цзэ-дуна... Я здесь открыто заявляю о совершенной правоте товарища Мао Цзэ-дуна. Отныне я буду его учеником. Однако опрометчиво полагать, будто уже завтра я буду проводить в жизнь его учение. В начале чжэнфына я думал, что усвоить идеи товарища Мао Цзэ-дуна легко. На практике все оказалось иначе. Я все время, шаг за шагом упорно овладеваю идеологией товарища Мао Цзэ-дуна. Прежде я просто много болтал о вещах, в которых мало смыслил. Это вредно — написать статью и думать, что все хорошо. Нет, ты будешь так же далек от истины. Товарищ Мао Цзэ-дун глубоко прав, утверждая, что повторять чужие мысли и говорить, что понял их, — неверно!.. Утверждаю это на основе своей перестройки. Сказал слово — и проверь! Сказал — и выполняй! В противном случае ты антимаоцзэдунист!.. Здесь много сказано, но все надо воплотить в жизнь. Я больше не буду легкомыслен в работе — в противном случае я не смогу быть учеником товарища Мао Цзэ-дуна. И любой тогда может не считать меня марксистом.
Читая в прошлом марксистские работы, мы обманывали других. В будущем я буду очень бережен по отношению к учению товарища Мао Цзэ-дуна. Идеи и стиль товарища Мао Цзэ-дуна очень глубоки, но и доходчивы...
(Далее Ло Фу говорит о несогласии некоторых военных товарищей с Мао Цзэ-дуном. Говорит о том, что они ошибались. И «не могли не ошибаться, ибо им нельзя обладать таким гением, как гений товарища Мао Цзэ-дуна»).
Революция нелегкое дело. Правильный курс был указан товарищем Мао Цзэ-дуном еще на конференции в Цзуньи. И только через 10 лет, сейчас, этот путь закреплен определенными решениями...»
Вторым после Ло Фу выступил Кан Шэн.
Кан выступил по двум вопросам:
1. По крестьянскому (как стержневому в современных условиях).
2. Специальному:
а) о военно-разведывательной деятельности японцев против баз КПК;
б) о гоминьдановский разведке; [540]
в) о сотрудничестве гоминьдановцев с японцами в подготовке шпионских кадров;
г) о сотрудничестве специальных служб США и ГМД.
* * *
Я на съезде единственный советский наблюдатель. А нынешний съезд КПК особенный! С первых же дней его работы становится ясно, что он утверждает безраздельность власти Мао Цзэ-дуна...
Немецкое радио сообщило о смерти Гитлера. Если это правда, то в ней есть определенная несправедливость. Величайший преступник избежал суда народов.
3 мая
На съезде выступил Бо Гу.
Затем с содокладом выступил Пэн Чжэнь. Это содоклад о работе в городе, перенесение работы из деревни в город.
* * *
Сейчас нет времени для подробного анализа выступления Ло Фу.
Но первые беглые выводы сделать можно:
1. Чжэнфын трансформировал сознание Ло Фу в духе «марксизма реальности» («Раньше мой авторитет обусловливала моя мелкобуржуазная основа... Это связано только с чжэнфыном... Я проработал стиль, идеи товарища Мао Цзэ-дуна»).
2. Выступление ярко обрисовало картину внутрипартийной борьбы. Здесь все: и борьба с лилисаневщиной, и с футяньским оппортунизмом Мао Цзэ-дуна, и временный успех интернационалистов, и планомерное подавление Мао Цзэ-дуном «догматизма» в КПК ради «марксизма реальности» («неправильно велась борьба с так называемой контрреволюцией...» и т. п.).
3. Позорное осуждение роли Советского Союза в воспитании интернациональных кадров — отражение взглядов Мао Цзэ-дуна. Попытка выслужиться перед ним поношениями советской системы образования, то есть отрицание какой бы то ни было ценности опыта ВКП(б) («...я усвоил догмы...» и т. п.).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
