100 полков не могли нанести ощутимый урон противнику, а мы пострадали. Таким образом, правильная линия в военном вопросе — линия товарища Мао Цзэ-дуна.
Почему же были допущены ошибки?
Мы вкладывали неправильную теорию в правильную линию товарища Мао Цаэ-дуна. В прошлом я не осознавал [544] реакционной сущности Чан Кай-ши. Иногда Чан Кай-ши относился к нам плохо, иногда хорошо. Существовало мнение, будто можно сотрудничать с Гоминьданом в рамках единого фронта. Во всем этом сложно было разобраться. И только изучив линию товарища Мао Цзэ-дуна, я осознал сущность Чан Кай-ши!..
Мое мнение: чем ближе победа над японцами, тем больше опасность гражданской войны. Это необходимо иметь в виду...
Я думаю, что крестьяне обязательно потребуют землю...
Мы переходим от партизанской войны к маневренной... Если вести крупные бои, согласно военным требованиям, следует сосредоточивать все силы... Для этого необходимо вооружение, кадры, определенная реорганизация, изучение тактики и т. п...
Мы должны влезть в большие города!
В прошлом у нас были в больших городах свои организации. Мы могли рассчитывать на вооруженное восстание. Сейчас мы в городе слабы и думать о вооруженном восстании преждевременно... Организация подпольной армии — первейшее дело... Главное — подпольные отряды!..
Мы должны думать о политике по отношению к частному капиталу. Это не только слова — это должно стать политикой. Представители капиталистов уже пришли к нам. Мы обязаны предпринять ответные шаги. К нам пришли, а почему мы не можем пойти к ним?..
Я уверен, мы разобьем японцев и не пустим в Северный Китай Гоминьдан!»
* * *
За Не Жун-чжэнем выступил Ян Шан-кунь.
Ян Шан-кунь в прошлом близкий соратник Ван Мина. После окончания университета имени Сунь Ят-сена вернулся в Китай. Занимал крупные политические посты в армии. Какое-то время исполнял обязанности начальника Главного политического управления китайской Красной армии. Сейчас секретарь партийного бюро по Северному Китаю.
Краткая запись выступления Ян Шан-куня:
«Буду говорить о правильности линии товарища Мао Цзэ-дуна, о некоторых других вопросах, а также своих ошибках и о том, как я их допустил.
До поездки в Москву я практически был всего год в партии...
Что я изучал в Москве:
1. Догмы. [545]
2. Субъективистские истины (субъективизм»).
3. Сектантство.
Все это можно свести к следующим зазубренным истинам:
1. Китайская революция является демократической. О перерастании демократической революции в социалистическую я думал всерьез!
2. Движущие силы китайской революции: пролетарии и крестьяне.
3. Отсталость крестьянства. Само оно, мол, ничего не сможет сделать.
4. Реакционный лагерь — якобы одно целое. Не знал противоречий в нем.
5. Промежуточные элементы рассматривают там не под углом зрения их использования. В них видели и видят опасность не меньшую, чем в Гоминьдане. Всех империалистов в Москве мешают в одну кучу.
6. Революционные организации должны вести борьбу.
7. Я был в Москве, когда там повели борьбу с троцкистами. На мой взгляд, напрасно обвинили в троцкизме и связях с троцкистами ряд китайских товарищей — работников Коминтерна и других революционных международных организаций...
8. В борьбе с китайскими троцкистами я принял участие. Я опорочил многих! Должен признать, что товарищи Бо Гу и Ло Фу никого не опорочили...
Все эти зазубренные истины я проводил в жизнь в Шанхае. Таким образом, товарищи, я не мог не стать левым оппортунистом...
Результаты этой моей линии. Я работал в профсоюзах. Но еще раньше в Профинтерне, где я учился и работал, я усвоил догматические методы, принятые в Европе...
Я снова и снова буду говорить о правильной постановке партийного воспитания китайских коммунистов!..
(Тут Ян стал поносить методы партийной учебы в СССР, ставить под сомнение принципы марксистских дисциплин, т. е. все, что старательно перечислял в начале своего выступления, но только с более подробным «анализом» и самобичеванием).
Прежде все старались опереться на опыт ВКП(б). Воспитывала Москва и только Москва. Там даже не пытались осознать особенностей китайской революции и весь «европейский марксизм» механически переносили на китайскую действительность. Это ошибка! У нас этого нет!.. [546]
Где-то в середине Великого похода я начал склоняться «вправо»...
(По существу дальнейших высказываний Яна можно понять, что перед лицом трудностей, опасностей он струсил, «впал в пессимизм», что отразилось и на степени его активности).
Я стал типичным представителем мелких буржуа в их наихудших проявлениях...
(И снова Ян стал распространяться о том. что это ему-де привили в Москве, перечислял тех, кто научил его там пасовать перед трудностями).
О... конференции (название конференции в рукописи П. П. Владимирова написано неразборчиво. — Ред.):
1. Отношения с Гоминьданом. Все прежде подчинялось единому фронту. Это породило капитулянтские настроения. Эти капитулянты считали, что главное — единство, отрицая борьбу с Чан Кай-ши.
2. Фактически была отвергнута линия всенародной борьбы с японской агрессией. Не разрешались насущные вопросы: демократия для народа, единство, народное благополучие... Главным были хорошие отношения с Гоминьданом.
3. В результате всего этого связали себе руки и не стали развивать свои силы.
4. Некоторые выступали против партизанской тактики. В результате мы долго не могли развивать свои силы...
После... конференции партийная организация Северного Китая понесла большие потери...
Я осуждаю «битву ста полков». Это ошибка...»
* * *
После Ян Шан-куня выступил Чэнь Юнь.
Чэнь Юнь с 1934 года член политбюро ЦК КПК. Несколько раз бывал в СССР. Сейчас заведует орготделом ЦК КПК.
Краткая запись выступления Чэнь Юня:
«Буду говорить по трем вопросам:
1. Отчитываться лично за свои ошибки и за ошибки как члена ЦК («Вот так построю свой отчет»).
2. Как исправить допущенные ошибки.
3. О сохранении в деревнях достижений (имеются в виду нынешние базы КПК в сельских районах).
В 1930 году на III пленуме я был избран кандидатом в члены ЦК КПК. На IV пленуме введен в состав Центрального Комитета партии. [547]
За всю свою работу я не мог допустить ошибок, определяемых как догматические. Они не могли быть догматическими, так как я не владею русским языком. Я являюсь эмпириком. Однако на практике допускал и догматические, и эмпирические ошибки.
Моя линия в рабочем движении: рабочие на предприятиях не для того, чтобы получать зарплату ради своего существования. Пролетарии на предприятиях, чтобы бастовать и бастовать до конца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
