пока наверняка беспечны на стоянках в порту, в отличие от англичан, которые потеряли на рейде уже не один броненосец и броненосный крейсер.
– Павел Васильевич, а американская эскадра вышла в Жёлтое море? – с трудом произнося слова, перебил я вопросом Бутягина, который продолжал рассказывать о ситуации в Корее и о том, какие меры принимает генерал Линевич для разгрома японских войск.
– Насколько мне известно, Тимофей Васильевич, ещё нет. Но вы сами знаете, как к нам новости из Нового Света доходят. Слышал от великого князя Александра Михайловича, что у президента Рузвельта какие-то проблемы в конгрессе по ратификации передачи эскадры по ленд-лизу с экипажами «добровольцев». Оппозиционные демократы единогласно против, да и многие республиканцы их поддерживают, так как помнят приход русской эскадры во время Гражданской войны, защитившей Север от англичан. – Бутягин развел руки в сторону, чуть не задев супругу. – Но у этих американцев семь пятниц на неделе, и всем заведует доллар. Так что… Всё возможно. Да и англичане ещё могут кораблей добавить в «добровольцы». Так что надо быстрее всё в Корее заканчивать. Тогда японскому императору придётся капитулировать.
– Особенно если мы высадим десант на остров Садо, лишив Японию их главного золотого прииска, – вставила свои пять копеек Мария Петровна.
– Заманчивое предложение, – произнёс я и попытался улыбнуться, но сморщился от боли, прострелившей под лопаткой.
Это тут же заметила Бутягина и не терпящим возражения голосом произнесла:
– Всё, господа, информационная десятиминутка закончена. Тимофей Васильевич, вам вновь принимать лекарства и спать. Сон лечит лучше всего. И не возражать.
– А что я ночью буду делать? – терпя боль, произнёс я.
– Спать. Это я гарантирую без вреда для здоровья. Кое-какой запас необходимых настоек и лекарств взяла специально для вас, ваше превосходительство, – выделяя звание, с сарказмом произнесла Марфа-Мария, глядя на меня как на несмышлёныша.
– Я всё понял, – выдавил я из себя, приготовившись глотать очередную гадость.
После того как меня напоили лекарствами, и я справил с помощью санитара свои естественные надобности, остался в палате один. Борясь с подкатывающей дремотой, подумал о том, что действительно задачей номер один сейчас является окончательный разгром японцев в Корее. Это необходимо осуществлять с усиленной блокадой побережья и бомбардировками городов Японии, пока хватит ресурсов у моторов дирижабля.
«Интересно, как там браты?!» – практически засыпая, подумал я.
После того как усиленная сотня Тура спасла императора Коджона, Антип Григорьевич Верхотуров стал первым казаком Амурского казачьего войска, а может, и всего казачьего войска или всей Российской империи, кто имеет золотую медаль «За храбрость» с ношением на груди, полный бант знаков отличия ордена Святого Георгия и орден Георгия IV степени.
При мысли о Туре в голове всплыла история Карла Ивановича Вашатко, чеха, который во время Первой мировой войны в том моём прошлом-будущем был награждён Георгиевской медалью II, III, IV степеней, Георгиевскими крестами I, II, III, IV степеней, Георгиевским крестом с лавровой ветвью. Такую награду присуждали в 1917 году по решению солдатской полковой Георгиевской Думы за личную храбрость офицера в бою. И орденом Святого Георгия IV степени. Вот такой иконостас у человека за личную храбрость. И это за два года войны. Попалась мне тогда информация в Интернете, а сейчас неожиданно всплыла в памяти.
Что касается Верхотурова, то, пользуясь статутом ордена Святого Георгия, Туру присвоили ещё и звание хорунжий, так что у нас в станице Черняева теперь четыре офицера из простых казаков, а трое ещё и потомственными дворянами стали.
Других участников того рейда по спасению императора Кореи без наград также не оставили. Леший получил повышение в звании до зауряд-хорунжего, Шило – подхорунжего и солдатский Георгий II степени. Такие знаки разных степеней получили и другие браты.
«Лишь бы выжили в этой круговерти войны», – подумал я, проваливаясь в сон.
* * *
– Господин хорунжий, вашей сотне поручается ответственное и опасное задание, которое заключается в захвате штаба противника, который, по разведданным, располагается в старой крепости Тэгу. – Генерал-майор Огановский Пётр Иванович ткнул карандашом в точку на карте-схеме города Тэгу. – Основной вход в крепость осуществляется через центральные или первые ворота Ённам, охраняемый караулом из четырёх стрелков. В самой крепости расположено до батальона пехоты и солдат тыловых служб, на которых возложена охрана и обслуживание работы штаба генерала Куроки.
Пётр Иванович, исполняющий обязанности генерала-квартирмейстера 1-й Маньчжурской армии, на которого были возложены вопросы разведки и контрразведки, положив карандаш на карту, посмотрел в глаза хорунжему Верхотурову.
– Антип Григорьевич, задание, можно сказать, невыполнимое, но его надо выполнить. Мы должны не допустить нового организованного отхода японцев на другую позицию. А для этого их необходимо лишить командования. Генерал Куроки – старый хитрый лис. Он уже дважды оставлял нас с носом, вырываясь из капкана. Через несколько недель начнутся муссонные дожди, до которых нам необходимо разбить японцев. Этого требует от нас государь! – Огановский расправил пальцем свои шикарные усы и продолжил: – Да! Этого требует государь! Что вам потребуется для выполнения этого задания?
– Мне надо подумать, ваше превосходительство. Осмотреться на местности. – Хорунжий задумчиво, не замечая этого, начал крутить пальцами правый ус.
Генерал молчал, ожидая, что ещё скажет казак.
– А когда и каким образом планируется штурм Тэгу? – словно очнувшись, задал вопрос Верхотуров.
– Через четыре дня, рано утром, после артиллерийской подготовки двумя штурмовыми колоннами вдоль железного полотна и через перевал Пхальджорён, по которому во времена династии Чосон пролегала основная дорога между Сеулом и Пусаном.
– Тогда разрешите провести разведку на местности, ваше превосходительство?
– Разрешаю.
Получив разрешение, хорунжий покинул палатку генерала-квартирмейстера и направился к биваку своей сотни.
– Что делать будем? – задал вопрос Верхотуров, оглядев собранных станичников-братов.
– Надо сходить посмотреть на эту старую крепость, – задумчиво произнёс Леший.
– А мне кажется, сначала надо определиться с приказом. Что значит захватить штаб? – веско пробасил вахмистр Подшивалов. – Взять живыми и притащить в наше расположение генерала Куроки и ещё кого-то из его окружения? Думаю, второй раз у нас это не выйдет. Это не с бивака выкрасть, а из центра города, в котором и вокруг которого восемьдесят тысяч войск.
– Шило прав. С генералами не вырвемся из города. Если только захватить всю крепость и попробовать удержаться до прихода наших. – Это уже вставил свои пять копеек Шах, или старший урядник Шохирев.
– По мне, так разнести всё там гранатами к чертовой матери, а потом провести зачистку и делать из крепости ноги, – эмоционально высказал своё мнение Ус.
После его слов возникла пауза, которую прервал Тур.
– Итак, имеем три варианта. Первый – захват генерала Куроки и других генералов и офицеров японского штаба, затем доставка их в
