наше расположение. Можно сказать, невыполнимый вариант. Второй – захват штаба и удержание старой крепости до подхода наших войск. Более выполнимый план, но с большими, я бы уточнил – с огромными потерями. Третий вариант – уничтожение, а не захват штаба. Здесь, если действовать ночью или под утро, то есть возможность всё провернуть тихо и незаметно, используя глушители и холодное оружие. Только боюсь, этот план наше командование не утвердит. Если бы штаб надо было уничтожить, то генерал Огановский так бы и приказал.
Хорунжий закончил говорить и, задумавшись, замолчал.
– Надо в город идти. Может быть, там, рядом с этой старой крепостью, есть какие-нибудь подземелья или другие схроны, где можно будет по-тихому, с добычей в виде генералов дождаться освобождения города нашими войсками. В этом случае нас одних хватит, – прервал молчание зауряд-хорунжий Лесков, он же Леший.
– И кто пойдёт? И в каком виде? – тут же среагировал Тур.
– Шах, Савва, ты и я под видом китайцев-носильщиков, как самые чернявые. За корейцев не прокатим, как говорит Ермак. А так в шляпах, да с косами, может, и сойдём. Тем более что среди носильщиков китайцев много. – Леший на секунду прервался, задумавшись, а потом продолжил: – А ещё с собой прихватим корейского командира Хиена и кого-нибудь из его людей, кто бывал в Тэгу.
– Хиен – это бывший юнкер российского Чугуевского военного училища, который корейским партизанским отрядом командует? – уточнил хорунжий.
– Он самый. Хиен Хон Кин, так, кажется, полностью. Его отряд под Сеулом к нам присоединился. Их обычно для разведки используют. Они недалеко от нас стоят. Я этого Хиена вчера видел, – уточнил Савва, или старший урядник Раздобреев.
– А вот это отличная мысль, браты. Леший, ты молодец. Пойдём-ка, Савва, с тобой искать этого Кина, раз ты его знаешь. Шах, ты готовишь одежду на четверых, плюс шляпы с косами, а ты, Леший, с остальными прикинь, как нам в город пройти. Если договоримся с корейцами, выходим сегодня в ночь. Из оружия берём только ножи и револьверы с глушителями.
– А нам чего делать, пока вас не будет? – поинтересовался Шило, который оставался за старшего при уходе Тура и Лешего в разведку.
– А вы как обычно. Тренируетесь. Готовите оружие и снаряжение. Как мне сказали, через четыре дня рано утром будет штурм Тэгу, – ответил Верхотуров.
– Значит, всё-таки решил по-тихому изъять Куроки и дождаться нашего подхода? – утвердительно спросил Шило.
– Как по мне, браты, так это самый оптимальный вариант. Особенно если корейцы помогут. Надо сходить в город и схрон найти рядом с крепостью или в самой крепости. Если такой найдём, то тогда будем придерживаться этого плана… – Хорунжий сделал паузу. – После разведки всё решим окончательно. А пока, браты, за дело.
– Тур, а может, ты не пойдёшь в разведку. Не дай бог, что случится, кто сотней командовать будет? Все уже привыкли, что ты командир. Не дело сотнику под видом носильщика в пасть к противнику лезть. Тем более какой из тебя китаец, а тем более кореец или японец, – мрачно произнёс молчавший до этого старший урядник Чупров.
– Слушай, Тур, а Чуб прав. Ты теперь командир сотни. Усиленной сотни. Как говорил Ермак, с определённой должности ты уже не принадлежишь самому себе и вынужден действовать так, как этого требуют обстоятельства и должностные обязанности. Так что твоё место с сотней, – быстро произнёс Леший.
– Поддерживаю, – одним за другим произнесли все остальные казаки, глядя в глаза командиру, и тот был вынужден согласно кивнуть.
Глава 2. Тэгу
– Значит так, господин зауряд-хорунжий, генерал Куроки, вернее всего, находится вон в том здании. – Бывший юнкер Чугуевского пехотного юнкерского училища Хиен показал на относительно небольшой дом-ханок, который располагался у Сомун – западных ворот крепости.
– Как думаете, господин юнкер, охрана там, как всегда? – задумчиво спросил Леший.
– Думаю, да. Два стрелка на входе, которых меняют каждые три часа из общего караула крепости. Сколько ещё внутри – не знаю, но не больше шести военнослужащих. Из них пара офицеров, вернее всего, адъютантов. За две ночи я большего количества не видел. Служанок тоже не видел. Об этом я уже рассказывал, – быстро, но тихо ответил Хиен.
– Тогда действуем, как договаривались, – чуть громче произнёс хорунжий, не боясь, что его услышит противник.
На что браты и Хиен согласно кивнули головами и раскатали маски-шапочки. Кто-то поправил каску, кто – автомат. В общем, народ, нервничая, действовал на подсознании, ожидая команды на начало операции. И она последовала:
– Савва, Сыч, вперёд!
Три дня назад Антип Верхотуров и Савватей Раздобреев нашли командира корейского партизанского отряда – бывшего юнкера Хиена Хон Кина. Когда тот выслушал предложение, то назвал желание участвовать в разведке казаков, замаскированных под китайцев, самоубийством. Если в сумерках или ночью они ещё могли быть принятыми за подданных китайского императора, то в светлое время суток будут тут же раскрыты.
Поэтому Хиен предложил другой вариант разведывательной операции. В Тэгу он пойдёт один. В этом городе он не раз бывал в детстве. Его родной дядя был човомбой буддийского храма. Это что-то типа заместителя настоятеля храма по административной и материальной части. Грубо говоря – завхоз. А храм этот примыкал к стене старой крепости, где располагался штаб генерала Куроки.
От этой информации Верхотуров тогда пришёл в состояние экстаза и согласился со всеми требованиями Хиена, которых было всего два. Первое: он идёт на разведку один. Второе: он потом принимает участие в захвате штаба.
Двое с половиной суток нервотрёпки-ожидания – и корейский партизан целым и здоровым вернулся в расположение русских войск. Сведения, которые он принёс, были просто шикарными.
Генерала Куроки можно было выкрасть и спрятаться с ним в подземелье крепости. Входы в него дядя Хиена показал, как и примерную схему. Единственным условием човомбы было на территорию монастыря с пленённым генералом не приходить, а переждать в другом месте. Благо подземелья были разветвлёнными под всей территорией крепости с приличным количеством входов-выходов.
Японцы о них если и знали, то вряд ли имели схему подземелий. Тем более что даже монахи не знали её всю. Только те ответвления, которые были рядом с храмом.
Хиен даже нашёл место в подземелье с двумя выходами рядом, где можно будет пересидеть бой за город, и отнёс туда факелы, масляную лампу, воду, сушеное мясо, сухари, которыми его снабдил дядя. Хватит на десять человек суток на трое-четверо.
Судя по всему, господин Хиен решил попробовать стать российским потомственным дворянином. При сильном везении это могло получиться. Оставалось только уговорить генерал-майора Огановского присвоить перед началом операции Хиену звание зауряд-хорунжего, благо он бывший юнкер,
