И так, как Милюков, думали сотни тысяч, а может быть, и миллионы русских людей. Верили, хотели верить, что большевистской диктатуре в России приходит конец. Казалось, что условия для успешной борьбы с нею и для ее свержения вполне созрели; оставалось только создать надлежащую вооруженную силу. Неудивительно поэтому, что офицерство, как наиболее активный элемент, во имя спасения России и восстановления ее как великой державы, охотно вступало в существовавшие уже тайные военные организации, чтобы общими усилиями уничтожить власть, поработившую весь русский народ.
Значитальное количество офицеров с риском для жизни пробирались на Дон и Кубань, где в первые месяцы 1918 года с большими трудностями создавалась добровольческая армия. Возникали тайные военные дружины во всех крупных городах Сибири, причем инициаторами создания этих дружин повсюду были социалисты-революционеры. В Восточной Сибири огромную роль в организации этих дружин сыграл капитан Н.С. Калашников, а в Западной Сибири такую же большую организаторскую работу проделал выдававший себя за социалиста-революционера подполковник Гришин-Алмазов. Эта организационная работа шла в Сибири особенно успешно потому, что перед сибирскими тайными военными дружинами в начале 1918 года открывались перспективы более широкие, чем перед такими же дружинами в Европейской России. Как известно, представители союзных держав к тому времени решили образовать в Сибири и на Урале Восточный фронт против немцев и обещали русским военным образованиям всемерную помощь деньгами и оружием, рассчитывая на их участие в предстоявшей борьбе.
Помню, как в феврале или марте 1918 года глава Сибирского подпольного правительства Дербер (как возникло это правительство, будет рассказано подробнее ниже), пробираясь нелегально на Дальний Восток, остановился в Иркутске и, созвав тамошний эсеровский комитет (Дербер был социалистом-революционером), сделал нам доклад о проектируемой союзными державами интервенции. И из этого доклада мы впервые узнали, что американцы, англичане, японцы, французы и итальянцы намерены ввести в Сибирь свои войска, чтобы совместно с русскими антибольшевистскими военными силами продолжать войну с немцами на русской территории, образовав новый фронт по линии Урала или даже Волги. Рассчитывали союзные державы также на помощь чехословаков. Помнится мне, что наш губернский комитет отнесся к интервенции положительно, а тайные военные организации встретили эту весть с радостью и стали с нетерпением ожидать обещанной союзниками помощи, ибо средства, которыми их снабжала сибирская кооперация, были слишком скудны; с оружием же дело обстояло еще хуже. Об открытых выступлениях этих отрядов при таких условиях не могло, конечно, быть и речи. Волею-неволею им пришлось занимать выжидательную позицию.
Однако одно событие изменило неожиданно и коренным образом всю ситуацию в Сибири. Я имею в виду восстание чехо-словацкого корпуса. И на этом эпизоде, имевшем решающее влияние на весь ход жизни в Сибири в течение 1918 и 1919 годов, стоит остановиться подробнее.
Как известно, чехословацкий корпус сражался в рядах русской армии против немцев, но после подписания большевиками Брест-Литовского мира пребывание их войсковой части на русской территории потеряло всякий смысл. Поэтому чехи решили покинуть Россию и стали продвигаться к Владивостоку, откуда союзники предполагали их перебросить на западноевропейский фронт. Но в мае 1918 года Троцкий, по требованию Мирбаха, отдал приказ о разоружении всего чехословацкого корпуса. По настоянию Масарика чехи подчинились этому распоряжению, добившись все-таки права сохранения каждым из их эшелонов 150 винтовок и нескольких пулеметов. Вскоре, однако, из Москвы последовало новое распоряжение: остановить на местах их нахождения все чешские эшелоны, разоружить чехов окончательно и заключить их всех в концентрационные лагеря. Это возмутительное распоряжение вывело чехов из себя, и они восстали. Они вступили в борьбу с большевиками, чтобы отстоять свою свободу и независимость. И их успехи превзошли всякие ожидания. С необычайной легкостью они захватывали железнодорожные линии и станции, разгоняя большевистские советы и разоружая или даже уничтожая Красную гвардию. И везде почти, где выступали чехи, вспыхивали восстания местного населения и тайные военные организации образовывали добровольческие отряды, сражаясь бок о бок с чехами. Таким образом, восстание чехов, ставивших себе первоначально единственной целью пробиться к Владивостоку, благодаря присоединению к нему добровольческих отрядов совершенно изменило свой характер. Оно превратилось в могучее политическое движение, лозунгом коего было свержение советской власти вообще. И в Сибири в этом движении особенно деятельное участие принимали социалисты-революционеры, сначала по собственной инициативе, а затем в полном согласии с состоявшемся в мае 1918 года на восьмом Совете партии постановлением о необходимости перейти к открытой борьбе с советской властью и использовать помощь союзников, чтобы положить конец германскому вторжению в Россию. Так случилось, что рядом с чехами в борьбе против большевиков руководящую роль играли партийные центры социалистов-революционеров, и это обстоятельство имело огромное влияние на дальнейшее развитие событий на всей территории, освобожденной чехами от советской власти.
Как известно, чехи, почти безоружные, впервые подняли восстание в мае 1918 года в Пензе. Они разогнали тамошний совет, упразднили большевистскую власть и, овладев большим количеством оружия, двинулись на Сызрань, Самару и дальше на восток. Продвижение это совершалось с поразительной быстротой, так как большевики им оказали очень слабое сопротивление и часто даже сдавали города без всякого сопротивления, причем такое самоупразднение советской власти происходило по одному образцу. Коммунистическая верхушка забирала из банков все золото и все кредитные билеты и ценности и удирала в глубь страны, оставляя своих соратников и сторонников на произвол судьбы. Насколько ошеломляющими были успехи чехов и примкнувших к ним добровольческих военных дружин, можно судить по тому, что бригада генерала Гайда и присоединившиеся к ней русские отряды в конце июня 1918 года уже овладели Иркутском, заняв таким образом в течение 4–5 недель всю Сибирь от Урала до Байкальского озера.
Само собой разумеется, что везде, где упразднялась советская власть, вставал вопрос об образовании вместо нее новой антибольшевистской власти и решался он в разных местах по-иному. Так, например, в Самаре правительственную власть взял в свои руки Комитет членов Учредительного собрания, съехавшихся туда из различных мест («Комуч»), и так как состав этих членов был почти исключительно эсеровский, то и образовавшееся правительство было чисто эсеровским. В Екатеринбурге было составлено коалиционное правительство из умеренных социалистов и членов кадетской партии. В Западной Сибири государственной властью объявил себя так называемый Западно-Сибирский комиссариат с социалистами-революционерами П. Михайловым и Линдбергом во главе. Впрочем, власть Западно-Сибирского комиссариата оказалась весьма кратковременной. Через несколько недель этот комиссариат сложил с себя правительственные функции и добровольно подчинился заявившему свои права на государственную власть Сибирскому правительству, существовавшему тайно еще при большевиках и образовавшемуся конспиративным образом при следующих обстоятельствах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
