говорить с русскими по-русски, но никак не пиво. Это пиво было ударом поддых, такой подлости от эстонцев не ждали даже самые стойкие и бывалые русские. Это было просто несчастье какое-то.
При таком раскладе можно было потерять не только веру в человечество, но и в идеалы коммунизма. Не зря товарищ Сталин загонял в лагеря тех, кто был угнан на работы в Германию и видел другую жизнь, заодно доставалось и воинам-освободителям Восточной Европы – то, что они там видели своими глазами, могло вызвать невосторженный образ мыслей и породить неверие в колхозный строй.
Как потом загнать граждан обратно в советское стойло и убедить, что им выпало счастье жить в лучшем государстве при лучшем социальном строе? Чтоб не растрачивать впустую высоких слов, было принято соломоново решение – отправить многих в колымские и воркутинские концлагеря, чтоб остальные перестали верить глазам своим.
Особенности национального быта
Тем, кто сильно в России ностальгирует по советским временам, убеждая себя, что вот тогда-то было настоящее счастье, хотелось бы напомнить труд за усреднённые 120 рублей зарплаты. Двухчасовые очереди за колбасой по 2 рубля 20 копеек за килограмм из сырья неустановленного происхождения. Авоськи со слипшимися несъедобными пельменями по 72 копейки за пачку. Немыслимо дрянную водку по 4 рубля 12 копеек за поллитру. Войлочные полуботинки «Прощай, молодость» за 12 рублей. Автомобиль «Жигули» за пять-шесть годовых зарплат и несколько лет ожидания в очереди. И норму жилой площади в пять с половиной квадратных метров на человека – всего лишь в два раза больше, чем полагалось советскому человеку на кладбище. Кооперативные квартиры не разрешали строить, если человек располагал жилплощадью свыше 9 метров на члена семьи. А государственной квартиры можно было ждать 20 лет, и давали комнат из расчета по комнате на члена семьи минус одна комната. Если семья из трёх человек – им двухкомнатную квартиру, если из четырёх – им трёхкомнатную, если пять – то четыре комнаты. Это чтоб они друг у друга на головах сидели, чтоб было чем заняться в свободное от социалистического соревнования время. Недаром основным орудием бытовых убийств в советское время служила чугунная сковородка.
А бездомные советские офицеры, защитники завоеваний социализма со своими горемычными жёнами, к которым приходили всякие полковые комитеты офицерских жён и смотрели на чистоту унитазов и постельного белья? Проблемы бездомных офицеров уже решили после советской власти, только в 2010-е годы.
При феноменальном изобилии земли в СССР гражданам России выделялось лишь по шесть соток для садоводства и строительства дачного домика. Шесть соток – это полоска шириной пятнадцать метров и длиной сорок. Ни канализаций, ни водопровода, в лучшем случае электричество, 10-15 киловатт. Граждане рыли колодцы, а на соседнем участке, в нескольких метрах от колодца, другие дачники рыли выгребную яму под сортир (в большинстве штатов США для получения разрешение на установку септика и бурение скважины необходимо иметь участок площадью не менее 1 акра – это 45 соток). К слову, в 21 веке меньше трети населения РФ пользуется нужниками, а в последние годы социалистического рая нужду в очко справляло больше половины. И если бы не диалектическая природа советской экономики – социалистической по форме и полунатуральной по содержанию – граждане РСФСР голодали бы отчаянно. А так, после трудовой недели на заводе или в конструкторском бюро – милости просим на самобарщину, полоть картошку и опрыскивать яблони дихлофосом.
О картошке. Она продавалась в бумажных пакетах, расфасованная по три килограмма и стоила 30 копеек. После того, как с неё смывали землю, выбрасывали гниль и срезали шелуху, оставалось килограмма полтора. Эту картошку колхозы и совхозы не могли собрать самостоятельно, приходилось студентов каждый год в сентябре отрывать от занятий и посылать на сельхозработы. Также привлекали к уборке картошки молодых учёных и армию. А потом, как на государственную барщину, горожан из всяких НИИ и учреждений отправляли на овощные базы – перебирать мёрзлую картошку в хранилищах и отдирать гнилые листья от капусты. За это могли поставить зачёт или дать отгул, однодневный отпуск. А могли просто заплатить несколько рублей, например, целых два, за день работы. На овощных базах кормились когорты так называемых «рублёвых» – это нищие старухи, которые были готовы каторжно работать за рубль в день. Что неудивительно – у колхозниц бывала пенсия всего 12 рублей в месяц, и это уже в 1970-е годы, уже было лет пятнадцать, как бесправным колхозным рабам стали выдавать паспорта – до этого у них паспортов не было, чтоб они не могли сбежать от своего деревенского счастья по-советски. А нормальная пенсия простого советского труженика – 40 рублей в месяц. Стипендия студента – 30 рублей. Этого могло хватать лишь на жизнь впроголодь – бутылка кефира, батон хлеба, несколько кусков сахара, кусочек масла и сто грамм либо колбасы, либо сыра. Иногда можно было сходить в кино за 25 копеек.
Развлечения были не очень увлекательными. СССР производил кинолент не меньше Голливуда, но смотреть и вспомнить, кроме пары десятков фильмов, нечего. Несколько шедевров Гайдая, понятных только советскому зрителю, да несколько высоконравственных фильмом про войну и любовь. Даже патриотическими боевиками не могли толком осчастливить – такие фильмы как «Пираты XX века» или «В зоне особого внимания» появились лишь на излёте советской власти; но даже с такими современными им голливудскими безделками как «Рокки» или «Рэмбо» их не сравнить. В театр билетов было не достать, приходилось покупать либо у спекулянтов, либо искать каналы через знакомых. В театральных кассах можно было купить билеты только на спектакль про Ленина или про драматизм жизни на производстве. За границу было не выехать простому человеку – надо было пройти партком, профком, заседание общественности в виде старых маразматиков в выездной комиссии, получить визу на выезд в ОВИРе (Отделе виз и регистраций МВД). Отдыхать ездили в Крым «дикарями» – палатка, спальный мешок, консервы, нужду справлять в кустах или в море. Сомнительная и дешёвая романтика для тех, кому не повезло достать путёвку в профилакторий или санаторий, где спали в комнатах без кондиционеров и три раза в день давились гнусной жрачкой в санаторной рыгаловке. Это ли было счастьем?
По телевизору с утра до вечера по трём каналам гоняли унылую муть. По воскресеньям, между двумя идиотскими передачками, «Служу Советскому Союзу» и «Сельским часом», по первому и главному общесоюзному каналу показывали «Утреннюю почту», где ведущий Юрий Николаев шутил несмешными, но бодрыми шутками, дабы заполнить вакуум между музыкальными клипами. И иногда, среди
