единичный оттенок ее, каждая отдельная грань, может быть легко выявлена методом долженствования.
Живя в земной юдоли и проходя скорбный путь своей жизни, человек является вечно рабом, поскольку живет он своим малым разумом. Сколько бы он ни знал, сколько бы ни приобрел он опыта жизненного, все равно он беспрестанно наталкивается на ограничения и препятствия. Рано или поздно он неминуемо должен сознать себя слепым орудием неведомых законов, заставляющих не только исполнять непонятную работу, но и самого ковать цепи своей quasi-свободной воли. Если человек не пытается бороться, если он смиряет гордый дух свой, то, в конце концов, он может найти себе удовлетворение в самом процессе жизни, найти в нем ее оправдание и цель. Но как бы ни смирялся человек, в недрах души его живет пламенная вера в таящуюся где-то в бездонных глубинах его существа безграничную свободу; он знает, что в нем самом под образом раба смиренного спит властелин, который жив и может проснуться; и вот, подчас под влиянием ничтожной причины, до человека вдруг начинают долетать какие-то смутные образы, грезы и мечтания. Он еще не верит им, не понимает их, но уже жаждет безраздельно всей силой своей души. Эти смутные видения убаюкивают разум человека, они притупляют его волю, парализуют чувство критики и, навевая сладостные сны, уносят в царство сказки. Придя в себя, человек сам не понимает, что с ним было, он смущается, ему становится неловко перед самим собой, а тем паче он старается скрыть от других прошедший порыв сладкого безумия. Но вот проходит время, прошедшее возвращается, человеком вновь овладевает Богиня Мечты, и на ее крыльях могучих он вновь уносится в край неведомый. Человек все больше прислушивается к его веяниям, в нем рождается жгучий интерес, рождается доверие и, мало-помалу, он начинает верить в этот новый мир, где так хорошо, где столько свободы, где все его заветные желания облекаются плотью действительности. Но чем больше человек рождается в этом втором мире, тем тяжелее возврат назад, тем болезненнее реакция, тем безысходнее тоска. Проходит время, порой многие, бесконечные годы, пока человек начнет связывать эти два разных мира в один, убеждаться в тождестве своей личности, как там, так и здесь. И вот человек начинает переносить веяния одного мира в другой, в нем рождается дар интуиции, как чувства единства, как знание цельности, и мощью свободы в одном мире он начинает рушить оковы в другом. Постепенно в человеке просыпается властелин, дремавший дотоле; он начинает жить тем высшим таинственным миром, он становится его сознательным деятелем, он чувствует себя уже иначе в земной юдоли, делается господином своей судьбы, т. е. становится Магом.
«Активный экстаз имеет две степени. — На первой — адепт проникает сущность природы, ниспосланной Провидением, Природы Открытой, сообщающей ему прямо, без символов, Свет — Истину. — На второй — он может даже сообщаться с Чистым Духом, Который его уносит к Неисповедимому Небу Божественных Архетипов, ибо в этих случаях имеется как бы переливание Божественной Мысли, делающейся мыслью человеческой в разуме адепта о средством особой алхимии, превращением потрясающим и необъяснимым».
Станислав де Гуайта.
Интуиция — этот высший дар делается воистину путеводной звездой человека, он начинает видеть все через ее свет; вот почему в традиции оккультизма интуиции приписывается эпитет «Stella Magorum» — «Звезды Магов». Интуиция есть та именно сторона существа человека, которая делает его божественным; она приобщает его Горнему Миру и связывает со всем неразрывными узами; учение об этом высшем даре и является доктриной Аркана XVII.
§ 3. Познание интуицией как высшая достоверность; авторитет и единство интуитивного ведения
При интуитивном познании процесс его течения для сознания прерывист, ибо часть его траектории лежит в области неведомого; познание логическое осуществляется непрерывным процессом и весь путь его освещен сознанием. Когда человек познает путем логики, он опирается целиком на волю своего относительного Эго, на сознательный разум и на опыт части состава, освещенной сознанием; в силу этого в процессе логического познания человек не только должен тратить силы свои на самое его осуществление, но и все время твердо памятовать о конечной цели и в каждый данный момент познания им руководить. Ясно, что лишь совершенный человек может совершенно познавать логикой. Действительно, в этом случае человек должен стремиться к смутно сознаваемой цели неведомым путем, а потому всякое познавание путем логики в себе самом несет источник сомнений. Чем выше цель, чем дальше к ней путь, тем сомнения более сильны, и самый разумный человек, самый строгий логический мыслитель всегда отравляет интеллектуальное наслаждение познавания ядом сомнения, как следствие сознания им же самим условности и относительности пути, развития своих мыслей. При познании интуицией человек прислушивается к высшей силе, он опирается на высшую волю и на высший опыт. Опыт и его производная — мудрость имеют отличительным признаком то, что их скрыть нельзя, как нельзя и подделать. С первого же дуновения внутреннего голоса своего, человек чувствует в нем силу великую, а потому в нем тотчас же рождается доверие, быстро претворяющееся в веру, воистину непоколебимую.
«Там, в этом священном лесу, сидя у подножья пипалы,[744] я направил мой дух к Этой Душе, проникшей в мою собственную душу, как только я почувствовал, что это свершилось. И по мере того как я воспарял к Лотосу у ног Ари, дух был побежден этой силой воспарения, глаза увлажнились слезами желания, и я почувствовал, как Это Божественное Существо стало постепенно нисходить в мое сердце».
Бхагавата пурана.
Для человека, познающего интуицией, авторитет того высшего начала, которое эту интуицию осуществляет, стоит на недосягаемой выси. На пути веков история равно показывает, что люди, которых коснулось веяние внутреннего Гения Божественного, всегда и неизменно свято верили в то, что они открывали другим. Гениальность и вера, откровение и непреложность против напора сомнений всегда и неизменно были неразрывно связаны друг с другом. Когда человек в чем-либо твердо убежден, он тем самым излагает свое знание с убеждением; в свои слова и в свои творения он вкладывает искры своего духа и веры в сообщаемое им знание; эти искры зажигают в сердцах людей ответный отблеск и, приобщая к знанию, приобщают и к вере в него. Интуитивное откровение и вера в него непреложная никогда не ограничивались одним пылающим сердцем, они всегда широко распространялись и создавали круг людей, веривших столь же свято, как и первый избранник. Всякое откровение, всякая интуиция всегда создают школу, и только они одни. В них есть жизнь, в
