Осталось наладить вместо лазера нормальную бластерную ближнюю оборону и получится вполне терпимый системник. Доделать корабль мне не дали внешние обстоятельства. Мы как раз разрабатывали с духом варианты бластерных излучателей, когда он заволновался.
(Дух: – Похоже, у нас проблемы. На станции идёт перестрелка. Вся связь отключена. Кто‑то напал на станцию, хотя я не вижу чужих кораблей на причальной секции.
Рейн: – Посмотри по коридорам. Кто с кем дерётся?)
Пока дух занялся дальним осмотром, я выглянул из корабля. В наблюдательной кабине дока, над потолком, никого не было. Док занят, и работы ведутся в корабле проверенным персоналом, то есть мною, поэтому наблюдать за доком необязательно. Радиосвязь работала только в доке, но в данном случае она бесполезна, а проводная, со стойки рядом с кораблём, не работала вообще. Пришлось топать к шлюзу. Проводной телефон, установленный рядом с ним, тоже не работал. Индикаторы на шлюзе сообщали о его работе в аварийном режиме, то есть все блокировки находились в отключённом состоянии и его можно спокойно открыть, как с той, так и с этой стороны. Это меня несколько озадачило, перевод в аварийный режим происходит только при полном отключении командного центра станции.
Открыл двери переходного шлюза командой с ручного терминала. Открылись сразу обе двери шлюза. Это радовало. Значит, станция не разгерметизировалась. Теперь, где‑то вдали, явственно слышалась приличная стрельба. По топоту ног определил, что кто‑то бежит со стороны склада. Из‑за поворота вынырнул знакомый мне техник, доставлявший недавно в док ракеты. Нагрузился он не хуже ишака, на родной планете первой матери. В руках он тащил два объёмных ящика, судя по маркировке – с крупнокалиберными патронами. Из‑за спины выглядывали раструбы реактивных гранатомётов.
– О демоны глубин! Про тебя мы забыли! Оружие есть? – бросил он на ходу, увидев мою удивлённую физиономию, выглядывающую из прохода в шлюз. На мой выразительный и понятный жест головой он зло пробормотал. – Что же не везёт‑то так. Есть корабль, а лететь не может и рулить на нём некому.
– Почему некому? И где ваши корабли? – удивился я.
– Долго рассказывать! Лучше помоги! Ящики тяжёлые – заразы. Второй раз бегаю, – задыхаясь от бега с грузом, пробормотал техник.
Я перехватил у него из рук оба ящика: – Веди Сусанин, а по пути расскажи, что тут у вас происходит.
Про Сусанина он не понял, но на бегу кое‑что рассказал. Недавно причалившие корабли с плановой сменой персонала с планеты, от семей Корел и Зелон, высадили десанты и захватили все причальные шлюзы станции. Им удалось захватить и центр управления станцией, но с некоторыми потерями. Дежурная смена вывела из строя центральный компьютер и успела перевести станцию в аварийный режим. Теперь вся автоматика станции управляется локально, иначе бы персонал станции оказался запертым в своих отсеках и не смог оказать активное сопротивление захватчикам. Сектора семей Корел и Зелон сразу переметнулись на сторону противника. Соуны, Таксы и Харты – объединились и под натиском превосходящих сил противника отступают к складам. Весь десант противника в скафандрах типа «Малыш», а противостоят им только дежурные смены безопасников остальных семей, в такой же экипировке. Обычный человек страшен десантнику только с гранатомётом в руках, а тех на станции считаные единицы. Слишком давно не велись военные действия на станциях. В ремонтном доке Таксов находился корабль с Песчаной. На нём успели улететь на Мокрую все отдыхающие экипажи других кораблей. Гостиница для технического персонала находилась на территории сектора Таксов.
Заместитель начальника службы безопасности станции, оставшийся на станции за главного, поскольку сам начальник погиб при защите командного центра, приказал членам экипажей убираться на планету, пока есть такая возможность. Если корабли, высадившие десант отстыкуются в ручном режиме от станции, то единственный, способный улететь отсюда корабль далеко не улетит. Ракеты с него сняты на время ремонта. Отбиться от других кораблей он не сможет. Вместе с космолётчиками эвакуировали весь незадействованный в обороне персонал, с большим трудом запихнув в жилые отсеки такое количество народу. Корабль адмирала числился по бумагам, находящимся на модернизации и взлететь не мог.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Корпус над реакторным отсеком у меня действительно находился во вскрытом состоянии. По новому плану там должны располагаться три орудия бластерной обороны, которых у меня пока не было. Учитывая предупреждение духа, покидая док, я дал задание роботам установить плиты на место. Что они сейчас и заканчивали, судя по отчётам с их компов.
Три сектора станции обороняли от захватчиков всего полсотни человек и из них только два десятка имели скафандры. Остальные свинтили недействующие турели внутренней обороны и отстреливались от нападавших из крупнокалиберных пулемётов и гранатомётов. Таким оружием спокойно можно пользоваться во внутренних помещениях станции. Главное – не повредить внешнюю обшивку. Сдерживать противника остались только добровольцы из технического и инженерного состава и оставшиеся в живых безопасники. Корабль с беженцами и так ушёл перегруженный, а кому‑то необходимо остаться, чтобы не дать десантникам добраться до лазерных турелей и ракетных установок с этой стороны станции. С них, в режиме ручного управления, можно сбить удирающий корабль. Автоматическая подача боеприпасов к турелям не действовала, и людям пришлось таскать боеприпасы со складов вручную, а доступ на склад Соунов остался только у техника. К тому же нельзя отрывать людей от обороны. Полсотни противостоят десятикратно превышающему по численности противнику, не говоря уже о несоизмеримом оснащении.
Защитников спасало только то, что не сумев помешать отлёту корабля, десантники не сильно напирали, постепенно выдавливая защитников в нежилые отсеки станции. Здесь отсутствовали запасы воды и еды, сосредоточенные в основном в жилом секторе, уже захваченном десантом.
Приближающийся грохот стрельбы предупреждал нас о выходе к линии обороны.
– Раньше приходилось бежать дальше, – подтвердил мои мысли техник о сужающемся кольце обороны.
– Это ещё кто? – вздёрнув брови, встретил нас человек в скафандре с открытым шлемом.
– Инженер – ремонтник с разобранного частного корабля, стоящего у нас в доке на модернизации, – отчитался техник, сгружая со спины раструбы гранатомётов. – Сообщить ему о нападении не было возможности. Система связи не работала, а потом стало не до него.
– Есть на корабле вооружение? Корабль может отлететь от станции, хотя бы на небольшое расстояние? – тут же заинтересовано уставился на меня безопасник.
– Есть две корабельные ракеты. Сам недавно ему доставлял, – отчитался за меня техник и грустно добавил, – а вот взлетит он вряд ли. Корпус у реактора разобран. Сам недавно по мониторам видел.
– Вот же…, демоны глубин! На фига нам ракеты на станции! Только свой сектор подорвать, чтобы врагам не достался! Так они и сами это сделают. Наши сектора им без надобности, – грустно вздохнул и безнадёжно махнул рукой безопасник.
– Хотите долбануть по реактору станции? – высказал я предположение, не лишённое смысла.
– Хотелось бы, – опять вздохнул тот. – Всех, кого смогли, уже отправили на планету. Теперь нужно уничтожить станцию. Предатели заблокировали центральный сектор – это сектор Корелов. Они реактор обслуживают. Нас слишком мало, чтобы туда прорваться. Мы‑то и свои сектора уже не удерживаем, и это на нас пока не давят.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Если взлетим, нас не собьют? – я заинтересованно посмотрел на него.
– Мы вывели из строя пункты управления ракетами с этой стороны. Конечно, можно взорвать и ракеты, но это только усложнит ситуацию нам, а не врагам. Разгерметизация больше ударит по нам. Предатели успели влезть в скафандры, а мы успели только удрать с жилого сектора. Хорошо хоть почти весь народ в корабль запихнули. Постой! Как … взлетим? Ты что, можешь управлять кораблём? Он способен взлететь? – забросал меня вопросами безопасник, когда до него дошёл смысл моего вопроса.
