«Если сегодня все пройдет гладко», — подумал Макс. Снова захотелось закурить.
Вернувшись в лабораторию, он поколебался. Но все-таки набрал в плоскую емкость репеллент, добавил туда усилитель и проявитель. Опустил в жидкость круглый, широкий, размером с крышку от банки шприц с почти сотней коротких иголочек, повторявших контуры круглого знака абсолютной защиты с знаком воды посередине. И, морщась, выбил свежие знаки на обоих предплечьях. Затем протер сочащуюся сукровицей, покрасневшую кожу спиртом, и затем — закрепителем. Так было надежнее. Репеллент в капсулах действовал ограниченное время.
Руки его от локтя до плеч сплошь были покрыты защитными знаками. Выцветшими и свежими. Места не хватало, и последние он вбивал уже поверх существующих.
Алина Рудлог
Пятая принцесса с утра четверга была в приподнятом настроении. Она вчера купила Матвею подарок, принципиально на свою стипендию, и теперь волновалась, но волнение это было приятным — как он отреагирует? Понравится ли?
Матвея она видела на большой перемене — он перехватил ее на выходе из лекционного зала и повел в столовую, кормить и ухаживать. Было приятно. И от его заботы, и от взглядов одногруппниц — таких, что хотелось показать им язык, а потом спрятаться за спину Ситникова. После пар он собирался переносить на базу продукты и выпивку, сообщил, что купил ей кучу лимонада на выбор, и пообещал, что будет весело. С ними едут не только гитаристы, но и его друган-диджей с установкой, так что можно будет не только попеть, но и потанцевать.
Еще она приобрела платье и туфельки на невысоких каблучках, и даже разорилась на тушь и помаду, и весь вечер после ужина училась краситься. Выходило не очень, но Алина была упорной девочкой, и ко всему подходила обстоятельно. Так что и эту науку освоила.
Мышцы болели после первого занятия с тренером — Мариан попросил об услуге пожилого сержанта, занимающегося с новобранцами гвардейского корпуса, и тот, стараясь быть деликатным (получалось плохо, но смешно) проверил ее физподготовку, назвал ее после задохликом и цыпленком, извинился, смутился, и пообещал, что через месяц хотя бы пару раз подтянуться принцесса сможет. Если, конечно, Ее Высочество не хочет выбрать кого-нибудь поприличнее. Потому что он, сержант, привык с солдатами работать, и, хотя капитана очень уважает, боится оскорбить слух принцессы крепким словцом. Натуру-то за дверью не оставишь.
Алина ободряюще улыбнулась и сказала, что ее все устраивает, и уверена, что сержант Лазарев справится и с ее тренировками, и с приличием речи. После чего они распрощались, вполне довольные друг другом.
После пар она подошла к каменам — попрощаться на выходные, привычно пройдя уже мимо лектория, из-за дверей которого слышался холодный голос профессора Тротта. Опечалилась немного — из-за нахождения дома так и не смогла продолжить занятия с Поляной, но пообещала себе все нагнать и перегнать. В конце концов, попросит Зигфрида. Хотя тот говорил с сильным акцентом и был постоянно занят, просить она умела.
— Ты, козочка, смотри, — наставлял ее Аристарх с интонациями воспитательницы школы благородных девиц, — блюди себя. Раз там, как ты говоришь, будет куча семикурсников, а это все ж молодые мужики, гормон играет, да под градусом…
— Если что, сразу бей по причиндалам! — дребезжащим голосом крикнул сзади Ипполит, и неприличное слово эхом пронеслось по длинному коридору, наверняка порадовав сидящих в аудиториях студентов.
Алина покраснела.
— Этому…ухажеру твоему тоже воли не давай, — напутствовал ее Аристарх, смеривший своего другана выразительным взглядом.
— Матвей не такой! — возмутилась Алина, которая уже минут пятнадцать слушала указания каменных нянек.
— Все мужики такие, козюлечка, — тоном стервозной старой девы произнес сзади Ипполит. — Просто одни сразу, а другие чуть погодя. Или ты думаешь, он с тобой за ручку год гулять будет? Этот здоровый организм?
— Мы вообще-то пока просто дружим, — сообщила принцесса, обидившись за Матвея.
— Вот-вот, — проскрипел Ипполит, — а потом от такой дружбы дети заводятся.
— Злые вы, — пробормотала Алина и надулась.
— Ну-ну, крохотулечка, не обижайся, — забеспокоился Аристарх. — Мы ж не со зла. Переживаем просто. Нехорошо как-то в университете стало, тяжело. Вроде все так же, да не так. Драк больше, студенты уже и гомонят не так весело, ругаются чаще, чем обычно. Преподаватели двойки ставят часто. Вон и ты позавчера попала…Катька хочь и стерва, но кулаками никогда не махала. Ровно Темные влияют, да не видим мы их.
— Ой, — Алинка забыла обижаться. — А что вы о Темных знаете, а? Они что, могут людьми управлять? Отсюда и общая раздражительность?
— Училось тут несколько, но неопасных, из легальных, — сказал Аристарх, таинственно вращая глазами. — Они к духовникам ходили постоянно. Люди как люди, только что полукровки и темным даром не пользовались, только другими стихиями. Одна даже у нас после окончания универа преподавала, хорошая девочка. Умненькая была, как ты. Вот с ней мы тоже говорили, и она нам много интересного поведала. Давно это было… Злобность эта общая, козочка, не от управления бывает. Просто там дар такой, что души расколупывает, если активный. Вот и лезет всякое… Наследники Черного Жреца, как-никак…
— Ничего не поняла, — честно призналась принцесса.
— Что тут понимать? — серьезно проскрипел сзади Ипполит. — Вот у носителей дара Зеленого все вокруг цветет и живет. В Бермонте урожаи знаешь какие, даром что на севере. Наследники Белого Целителя болеют редко и окружение их тоже. В Синих влюбляются постоянно, да и рождаемость в округе растет, если сильная. В присутствии Красных ускоряются и усиливаются заклинания, мощь магов. Ненамного, но все же. Черные же влияют на окружающих так, что те теряют самоконтроль. Если ты добрая, то и рядом с Темным доброй останешься. А если внутри зависть, злость, раздражение, то все наружу полезет. Вот и думаем мы, что где-то тут Темный ходит и силу набирает. Иначе с чего бы?
— А ректору вы почему не сказали? — поинтересовалась пятая Рудлог.
— Он нас не спрашивал, — грустно ответил Аристарх. — С нами вообще мало кто говорит, козочка ты наша. Мимо ходють и все…
Вечером ее, уже переодетую и с пакетом вещей — а вдруг будет холодно? а вдруг пойдет дождь? а вдруг колготки порвешь? — уговаривала ее Василина, с газовым баллончиком в сумочке — его всучила Полли, пожелав повеселиться, но если что — прыскать обидчику в рожу и бежать, довезли до общежития. У входа уже ждал Матвей, курил, сидя на скамеечке. Просиял, увидев, как она выходит из машины, забрал у нее пакет и тут же открыл Зеркало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
