— Что происходило с людьми, которые не могли больше работать? — осторожно поинтересовался Дэниел.
— Гита говорили, что не будут нас кормить, что мы слишком много едим, а пользы от нас никакой. И потому больных увозили подальше в лес и… — Женщина разрыдалась, не в состоянии вымолвить ни слова.
Выключив видеомагнитофон, Дэниел повернулся к Омеру и Келли.
— Дальше последуют кадры, страшнее которых я в своей жизни не снимал. Они очень смахивают на документальную хронику о массовых расстрелах поляков и русских нацистами. Качество съемки неважное, мы снимали, спрятавшись в зарослях. Но повторяю: материал страшный. Может, не будешь смотреть это, Келли?
Келли покачала головой.
— Буду, — заявила она решительно.
— Хорошо. Но я тебя предупредил. — Дэниел снова включил магнитофон.
Все подались вперед, к экрану; тот, заморгав, опять ожил.
Они увидели вырубку, бульдозер, роющий огромную траншею. Не меньше сорока или пятидесяти метров в длину и около трех метров в глубину.
— Агенты Патрика сообщили, где будет проводиться операция, — пояснил Дэниел. — Поэтому мы смогли проникнуть на эту территорию заранее.
Бульдозер на экране остановился.
— Все остальное произошло примерно три часа спустя, — мрачно добавил Дэниел.
Из леса появилась колонна заключенных, подгоняемая с флангов вооруженными охранниками гита. Сразу бросалось в глаза, что все заключенные больны. Обессиленные люди шли покачиваясь и сильно прихрамывая, поддерживая друг друга, чтобы не упасть. Некоторые опирались на костыли, некоторых несли на носилках такие же заключенные. У нескольких женщин к спине были привязаны дети.
Охранники подвели колонну к яме и стали загонять туда пленных, пока в яме не исчез последний.
Затем охранники, человек пятьдесят, не меньше, выстроились у края траншеи. Все в военной форме воздушных десантников, и у каждого на плече автомат. Они как-то привычно и даже небрежно начали стрелять. Это продолжалось долго. Выпустив одну обойму, десантники тут же заменяли ее и снова стреляли. Некоторые из них смеялись.
Внезапно из ямы попытался выползти чудом уцелевший худой старик. Без ноги, он пытался ползти, подтягиваясь на локтях. Один из офицеров вытащил из кобуры пистолет и хладнокровно выстрелил несчастному в затылок. Тот навсегда затих, ткнувшись лицом в землю. Гита носком сапога небрежно столкнул тело в яму.
Наконец стрельба прекратилась, и солдаты устроили маленький перекур, о чем-то оживленно переговариваясь.
Снова заурчал двигатель бульдозера, и машина двинулась к яме, засыпая ее недавно вырытой землей. Затем бульдозер несколько раз прошелся по ней, выравнивая своими тяжелыми гусеницами.
Десантники строем двинулись из леса. Раздавался громкий смех, смачные шутки.
Дэниел выключил видеомагнитофон, экран погас. Не говоря ни слова, Келли вышла на веранду.
Мужчины некоторое время сидели молча, а затем Омеру едва слышно произнес — Пожалуйста, Дэниел, помоги нам. Помоги моему несчастному народу.
По лесу пронесся слух, что скоро придет Молимо, и разные кланы племени поспешили на обычное место общего сбора возле водопада Гондалы.
Некоторым кланам пришлось преодолеть более трехсот километров и перейти границу с Заиром. Ведь никаких государственных границ, кроме тех, что устанавливали в лесу сами бамбути, для них не существовало. Кланы прибывали из жуткой глухомани, где они жили на своей территории. Вот так возле водопада Гондалы в один из дней собралось около тысячи маленьких бамбути, готовых вместе встретить страшного Молимо.
Каждая из женщин сооружала для себя маленькую хижину из ветвей и листьев деревьев, оставляя небольшое отверстие в одной из стен — «дверь», напротив которой всегда сооружали вход в другую хижину. Друзья и родственники могли весело болтать друг с другом и обсуждать насущные проблемы, не выходя из «дома». Прирожденный веселый нрав бамбути, их жизнелюбие и жизнерадостность помогали им пережить даже тяжесть ожидания ужасного Молимо.
Во время всеобщего сбора встречались с подружками и друзьями, с которыми не виделись с прошлого года, когда проводилась последняя общая охота с сетью. Бамбути-мужчины угощали друг друга табаком и вели нескончаемые рассказы о своем житье-бытье. И в это время они очень смахивали на своих болтушек-жен, суетившихся у костров, готовя пищу. Дети резвились рядом, смешно кувыркаясь в траве, или плескались, словно блестящие черные рыбки, в небольшом озере под водопадом.
Одним из последних прибыл на общее собрание знаменитый охотник Пири. Три его жены сгибались под тяжестью мешков с табаком, которые они принесли с собой.
Пири велел женам построить хижину так, чтобы вход в нее находился напротив входа в хижину Сепу. Однако, когда женщины закончили работу, Памба демонстративно заделала вход в свою хижину и проделала отверстие с другой стороны. Среди бамбути такой поступок считался верхом оскорбления, и женщины у костров стали судачить об этом, то и дело поглядывая в сторону хижины Пири. Между тем Пири обратился к своим соплеменникам с маленькой речью: — Смотрите, сколько у меня табака. И я принес его, чтобы поделиться с вами. Подходите, набивайте свои кисеты. Пири приглашает вас. Берите сколько хотите! А посмотрите сюда. У Пири есть даже несколько бутылок с джином. Подходите, выпьем все вместе!
Однако ни один из мужчин бамбути не двинулся с места.
Вечером, когда возле костра Сепу собрались самые прославленные охотники и рассказчики племени, из леса неожиданно появился Пири. В руках он держал две открытые бутылки с джином. Пири пьяно покачивался, продолжая на ходу прикладываться к горлышку. А потом протянул бутылку одному из бамбути, сидевшему к нему ближе всех.
— Пей! — велел Пири. — Пей и передай бутылку по кругу, чтобы все знали, как сильно повезло Пири.
Пигмей, которому Пири сунул в руку бутылку с джином, поставил ее на землю и отошел от костра. За ним один за другим молча последовали другие, оставив Сепу наедине с братом.
— Завтра придет Молимо, — тихо бросил Сепу. А затем тоже встал и ушел к себе в хижину.
А Пири еще долго сидел один у костра, тупо поглядывая на бутылку с недопитым джином.
Сепу зашел за Дэниелом рано утром. Захватив камеру, он молча последовал за пигмеем. Они пробирались очень быстро, ибо Дэниел легко обучился разным лесным хитростям и теперь не отставал от Сепу, несмотря на то что был чуть ли не в два раза выше его ростом.
Сначала они бежали вдвоем, но постепенно к ним стали присоединяться другие бамбути, словно темные призраки, внезапно появлявшиеся из зарослей. Через некоторое время к месту, где жил Молимо, спешила уже целая толпа мужчин.
