Возле огромного шерстяного дерева в самой глубине леса их поджидали другие пигмеи. Они расселись на земле широким кругом, и теперь среди них не слышалось ни смеха, ни шуток. Одни угрюмые, сосредоточенные лица.
Присев на корточки и сняв с плеча видеокамеру, Дэниел начал снимать. Пигмеи, задрав головы, смотрели на верхушку шерстяного дерева.
— Там живет Молимо, — тихонько прошептал Сепу, наклонившись к Дэниелу. — Мы пришли забрать его.
Внезапно кто-то из пигмеев громко выкрикнул: — Гриви!
С корточек поднялся и подошел к дереву пожилой мужчина.
На противоположной стороне круга выкрикнули другое имя: — Сепу!
И Сепу молча направился к дереву.
Вскоре под деревом стояло человек пятнадцать. Пожилые, знаменитые на весь лес охотники и совсем молодые и неопытные. В этот торжественный момент ни возраст, ни жизненный опыт не имели никакого значения: эти бамбути были сейчас избранниками, которым доверили пригласить Молимо и совершить весь ритуал до конца.
Внезапно Сепу издал пронзительный крик, и все собравшиеся стали быстро взбираться по стволу огромного дерева. Через несколько секунд они исчезли в густой листве. Какое-то время сверху доносились лишь приглушенные звуки пения и неясного бормотания.
Но очень скоро мужчины спустились вниз, держа в руках что-то похожее на палку.
Ее осторожно положили возле дерева, и Дэниел подошел поближе, чтобы рассмотреть реликвию получше. Лежавший перед ним предмет, к его удивлению, оказался обыкновенной бамбуковой трубкой длиной около пяти метров, высохшей и потрескавшейся. Очевидно, срезали бамбук очень давно. Трубка была разрисована какими-то символами и фигурками разных животных. Во всем остальном — ничего особенного, самый обыкновенный бамбук.
— Это и есть Молимо? — удивленно спросил Дэниел, наклоняясь к Сепу.
— Да, Куокоа, это и есть Молимо, — торжественно подтвердил Сепу.
— Я не понимаю, что такое Молимо, — покачал головой Дэниел.
— Молимо — это голос леса, — пытался, как мог, объяснить Сепу. — Это голос Матери-и-Отца. Но прежде чем мы услышим его, надо дать Молимо напиться.
Избранники подняли Молимо и, поднеся его к воде, почти полностью погрузили бамбук в прозрачный поток. А затем пигмеи расселись на берегу и стали ждать. На лицах их по-прежнему сохранялось торжественно-непроницаемое выражение. Так прошел час, затем другой. Молимо пил сладкую чистую воду из родника, а бамбути терпеливо ждали. Наконец они вынесли Молимо на берег.
Бамбуковая трубка почти до краев наполнилась водой. Сверкавшие на солнце капли вытекали из разбухших трещинок, тоненькими струйками разбегаясь по гладкой поверхности. Сепу подошел к трубке и, набрав в легкие побольше воздуха, неожиданно дунул в нее. И Молимо заговорил! К полному изумлению Дэниела, звук оказался таким, словно в лесу вдруг звонким голосом запела молоденькая девушка. Все бамбути странно напряглись; некоторые из них начали тихонько покачиваться взад и вперед, словно листья высокого дерева, будто сопротивляясь порывам сильного ветра.
А голос Молимо постепенно менялся. Теперь казалось, что где-то рядом кричит раненая антилопа. Потом Молимо затараторил голосом глупого попугая; вслед за этим послышался свист хохлатого хамелеона. Все это были голоса леса, менявшиеся каждую секунду. Вскоре вместо Сепу в трубку начал дуть другой пигмей. Бамбути подходили по очереди, и Молимо говорил все новыми и новыми голосами. Теперь это были голоса неведомых духов, которых изредка доводилось слышать всем, но никто никогда не видел их.
Внезапно из горла Молимо вырвался оглушительный трубный звук, и в тот же миг все узнали рев слона — по всей видимости, страшно разгневанного слона. И все бамбути разом подскочили к Молимо, сгрудившись вокруг него плотной стеной. Бамбуковая трубка исчезла за их маленькими телами, но голоса десятков различных существ продолжали свистеть и хохотать, реветь и насмехаться; они угрожающе рычали и ласково убаюкивали.
А затем произошло нечто совсем странное и магическое. На глазах у Дэниела беспорядочная толпа мужчин, пихавших друг друга, внезапно преобразилась. Пигмеи так плотно прижались друг к другу, что теперь превратились в единое целое, в одно существо, двигавшееся так же плавно, как толстый питон, лениво обвивавший крепкую ветку дерева. Бамбути превратились в Молимо. Они превратились в лесное божество.
Молимо злился. Он ревел и рычал, словно буйвол или лев. Он метался по лесу, и десятки мелькавших ног перестали быть ногами людей. Молимо нетерпеливо бил копытами, а в следующий миг уже мягко крался по земле; потом Молимо снова кидался из стороны в сторону и в ярости ломал молодые деревца и кустарник.
Очень скоро он бросился к реке и, поднимая вокруг себя фонтаны пенящихся брызг, пересек поток. А затем с угрожающим ревом стал сквозь чащобу пробираться к стоянке племени у водопада в Гондале.
Женщины услышали приближение Молимо издали. Побросав все, они хватали детей и бежали в хижины, вопя от ужаса. Они торопливо заделывали входы и сидели в темноте, крепко прижимая к себе детей. А Молимо продолжал бушевать. Его оглушительный рев слышался все отчетливее, и вот уже рокочущее эхо пронеслось над стоянкой бамбути. Разгневанный Молимо топтал костры, крушил брошенную возле них нехитрую утварь, громыхал и неистовствовал.
Казалось, он кого-то настойчиво ищет. Он метался по всему лагерю, словно что-то потерял. Наконец Молимо ринулся в самый дальний конец стоянки, туда, где виднелась хижина Пири.
Жены Пири, услыхав тяжелый топот его ног, кинулись прочь из хижины, и Пири остался один. Он даже не пытался убежать. Он не ходил с остальными бамбути к шерстяному дереву, чтобы встретить Молимо, и теперь, закрыв голову руками, сидел на корточках посреди хижины. Он знал, что ему никуда не скрыться от мести Молимо, и смиренно ожидал прихода лесного божества.
А Молимо уже топал ногами возле хижины Пири, подобно чудовищной лесной сороконожке. Но крик его напоминал рев смертельно раненного слона, знавшего, что конец близок.
И Молимо ринулся прямо на хижину Пири. Он разметал ветки и листья одним мощным ударом, а затем принялся уничтожать все, что находилось внутри. Через мгновение душистый табак, спрятанный в мешках, превратился в пыль, смешанную с грязью; бутылки с джином все до одной разлетелись вдребезги; золотые часы и другие сокровища полетели в огонь. Пири даже не пытался помешать этому страшному разгрому.
А в следующее мгновение Молимо обрушил всю свою ярость и весь свой гнев на самого Пири. Он пинал и бил его так, что по лицу, ногам и рукам бамбути обильно заструилась кровь; ребра у Пири были сломаны, и во рту не осталось ни одного зуба Молимо перестал бушевать внезапно, словно какая-то неведомая сила остановила его. Он отвернулся от Пири и кинулся в лес, откуда и появился. Голос Молимо снова изменился. Теперь он стенал и выл, оплакивая погибших зверей и весь лес, уничтоженный железными чудовищами. Молимо горько причитал, будто упрекая самих бамбути за все грехи, совершенные соплеменниками. Голос его становился все тише, а потом и совсем затих.
