В сложившейся ситуации не стоит утешать себя тем, что все идет согласно Конституции и законодательству. Под сомнением сама политическая система, порождающая непредставительный и неполномочный парламент. Поэтому лучше все-таки думать над сменой “правил игры”, чем упиваться “романтикой” законопослушности перед абсурдным законом.
Наиболее существенная концентрация абсурда содержится в законодательстве об общественных объединениях и практике взаимодействия с ними органов государственной власти. Политические партии, и вообще любые структуры, которые пытаются выдвигать и разрабатывать концепции общественного развития, разрушаются, так и не став заметным явлением. В результате партии подменяются структурами совсем другого профиля. На сегодняшний день собаководы куда более уважаемы и приемлемы для власти, чем политики. Но стоит ли из этого надо делать вывод, что первым надо отдать в пользование парламент, а последних затоптать как нечто совершенно ненужное?
Несовершенство законодательства об общественных объединениях проистекает из позиции властей, предпочитающих имитировать свое внимание к возведению конструкций гражданского общества. Зарегистрировал Минюст организацию — и с глаз долой, пусть живут как хотят! Даже если все документы — чистейшая липа, даже если ни одного человека в очередной “партии” уже не осталось, даже если вся мощь организации сосредоточена в печати, присвоенной одним из членов организации! Именно поэтому на выборах 1995 никто не стремился проверить реальность той или иной организации, приносящей в Избирком свои фальшивые протоколы о выдвижениях кандидатов в депутаты и формировании избирательных списков. По закону списки кандидатов от избирательного объединения утверждаются на съездах тайным голосованием. Никакого контроля за законным порядком созыва съездов и процедурой выдвижения кандидатов не было.
Так под прикрытием фальшивого статуса продолжалась атомизация общества, обман граждан, полагающих, что они действительно пользуются правом выбора…
Газета “Коммерсант-дейли” рассказала и о таком поразительном факте. В распоряжение журналистов попал заполненный подписной лист избирательного объединения “Социал-демократы” с печатью ЦИК. Если один подписной лист мог исчезнуть из сейфов ЦИК, то можно с уверенностью предположить, что сейфы ЦИК — просто “проходной двор”.
Государственные “верхи” не обеспечивали разумного отношения к общественным объединениям со своей стороны. То есть власть не собиралась укореняться, искать опору среди граждан, а значит — стремительно деградировала. С 1995 всякое обсуждение законодательства стало дурным спектаклем в условиях разложения политической системы.
Особо стоит упомянуть о полном провале новоиспеченного избирательного законодательства. Прогноз резкого сокращения количества избирательных блоков на выборах 1995 года по сравнению с выборами 1993 года оправдался с точностью до “наоборот”.
Но главное, что профанировало российский парламентаризм “демократического” образца — отсутствие финансового контроля за избирательной кампанией со стороны государственных органов. Выборы были превращены в праздник Золотого Тельца без всяких ограничений. Побеждал не тот, кто прав, а тот, кто смог собрать больше средств.
В 1995 году сумма в сто миллионов рублей, выделяемая денежными мешками на выборы, для кандидата в одномандатном округе была смехотворно незначительной. Откуда появлялись и на что тратились эти колоссальные средства? Избирательные комиссии это не интересовало.
Не секрет, что перед выборами (и даже за долго до их объявления) можно было за несколько миллионов рублей “купить” общественную организацию с общероссийским статусом и правом формировать партийные списки. То есть, можно было из нуля, из политического ничто делать нечто, действительно влияющее на весь расклад политических сил, на развитие страны. Причем, собаководы здесь опасны лишь своей политической некомпетентностью. Более серьезную опасность составляют преступные элементы, купившие место в политике на ворованные деньги.
Тем, кто занимался выборами в 1993 или в 1995 годах прекрасно известно как собираются подписи для выдвижения кандидатов в депутаты. Подавляющее большинство подписей — типичные фальшивки, изготовление которых стало профессиональным делом. За плату вам могут “изготовить” любое количество подписей. Причем в нашей “демократической” системе “изготовленные” подписи мало чем отличаются от “собранных”. Как, например, можно было бы в 1995 году устроить передачу собранных подписей “ДемРоссии” Явлинскому (“Известия” 10.03.99)? Только подделать.
Центральная избирательная комиссия не в состоянии вычислить фальшивки и выловить подделки. Разве что для вида отбросит несколько тысяч подписей сомнительного качества.
За полгода до выборов 1995 ЦИК пугал всех потенциальных участников избирательной кампании обостренным вниманием к финансовой стороне дела. За подкуп избирателя угрожали даже Уголовным кодексом. Но в избирательной законодательстве не оказалось запрета оплачивать работу сборщика подписей. Следить же за тем, чтобы не платили избирателям за подписи, никто и не собирался. Так “рынок” стал элементом избирательной кампании. Началась приватизация политики, разодранной на куски.
Взять хоть тех же демократов. Они зачастую сами не воруют, что позволяет им считать себя порядочными людьми. Но, как известно, использование “грязных” денег не может считаться “чистым” делом. А в избирательной кампании 1995 года грязные деньги использовались в полной мере.
Вот например, господин Борщев — депутат Госдумы от “Яблока” в 1993 и 1995 году (а в прошлом — депутат Моссовета), диссидент, увивавшийся вокруг Солженицына и даже ездивший встречать его на Дальний Восток. Конкуренты Борщева рассказывают (врут, поди!), что бедный диссидент обеспечил всех детей дошкольного возраста в своем избирательном округе зимними сапогами. Детям и их родителям это было, безусловно, приятно. Но вряд ли им было бы приятно узнать, что заплаченные за сапоги деньги почерпнуты из их собственного кармана.
Другой пример. Бедный диссидент и “правозащитник” С.Ковалев заплатил за свою избирательную кампанию по оценкам его оппонентов (эти тоже, разумеется, врут) около миллиона долларов. Кончено не все выплачивалось наличными. В такую сумму избирательная кампания обошлась бы любому кандидату, будь он на месте Ковалева. Ведь ему бы пришлось оплачивать коммерческий канал телевидения по очень ощутимой цене (Ковалев занимал его по полчаса в день). Конкурент Ковалева О.Румянцев смог выйти в эфир только однажды — всего на десять минут.
“Бедные” демократы просто завалили Москву своими цветными буклетами. В одном из избирательных округов нам довелось видеть цветное изобилие, изданное для избирательных кампаний “демократов” Гусмана и Мурашева. Тираж был впечатляющий — по буклету досталось буквально каждому избирателю. Кто же устоит перед Гусманом, если в его буклете есть все — от адресов и телефонов магазинов и местного чиновничества до кулинарных рецептов.
Избирательная кампания вообще может быть превращена в коммерческое предприятие. Ведь Законом предусмотрено выделение бюджетных средств для каждого блока или объединения. При отсутствии шансов пройти в Думу можно участвовать в выборах не для того, чтобы выиграть, а для того, чтобы присвоить около 2 млрд. бюджетных средств и воспользоваться бесплатной телерекламой. Затраты на фабрикацию подписей сторицей окупались государством, выделяющим немалые средства каждому зарегистрированному кандидату. (Впрочем, за исключением оппозиционеров, которым деньги перечисляли только когда выборы уже состоялись, По этой причине деньги забирали обратно.) Последствия такой профанации политики как для “верхов” общества (правящей номенклатуры, имущественной элиты), так и для “низов” весьма существенны.
Сюда добавляется также ответственность государства по искам пострадавших подрядчиков избирательной кампании, доверившихся неправомочным субъектам (блокам), оформившим фиктивные договоры. К этому подталкивала специальная инструкция ЦИК, предписывающая средствам массовой информации заключать договора с избирательными блоками, которые, не являлись юридическими лицами и не могли, согласно действующим законам, нести ответственность по своим договорам.
Избирательный блок в результате шизофренического законотворчества оказался таким субъектом выборов, который, в отличие от избирательного объединения, не является даже общественным объединением, и был избавлен от ответственности перед законом с момента завершения выборов. С одной стороны имелись избирательные объединения со своими уставами и регистрационными документами, руководящими органами и всей полнотой ответственности перед законом; с другой — избирательные блоки без уставов и регистрационных документов, полностью освобожденные от ответственности перед законом. Это прямо противоречило Гражданскому кодексу, но “демократам” и их Избиркому до этого дела не было. Им выборы подавай!
