За деньги можно вполне справится с избирателем, обработав его рекламными роликами и цветными буклетами. Кроме того, дополнительным ресурсом избирательной кампании становится неполитическая известность. При прочих равных условиях, диктор телевидения или популярный артист легко выиграет выборы у любого политика. Поэтому дальновидные и состоятельные “политики” на время избирательной кампании ангажировали известных персон для своей свиты. Политика тут не при чем. Поэтому и парламент получился что в 1993, что в 1995 к политике не причастный. То есть — фальшивый.
Плата за подпись в ходе кампании 1995 года колебалась в разных регионах страны от 500 рублей до 5 тыс. На излете избирательной кампании в условиях цейтнота расценки поднимались до 10 тыс. за подпись. Платили все кандидаты и избирательные объединения без исключения.
Огромное количество подписей хождением по квартирам или стоянием в пикетах не соберешь. Поэтому фамилии с адресами и паспортными данными добывались в жилконторах, общежитиях, гостиницах и отделах кадров. После этого команда оплаченных “энтузиастов” устраивала конвейер по изготовлению подписей. Некоторые финансово слабосильные партии торговали собственными подписными листами, позволяя переписывать их своим более обеспеченным конкурентам.
Центризбиркому все это было, что называется, до лампочки. Даже несмотря на то, что фальшивые подписи на одном подписном листе оказывались подозрительно похожими и не составляло большого труда их выловить.
* * *
К 1995 году Ельцин уже пережил им же созданный режим и Россия вступила в период постельцинизма — в тягучую стадию подковерной борьбы за наследство, которым никто не хотел владеть, но все хотели разворовать окончательно. Борьба шла за право разграбить то, что не разграбили проходимцы ельцинского призыва.
Политика в этот период окончательно утратила понимание высших ценностей, ее язык становился лживым по определению. Это означало, что людям чести в политике делать нечего. Если, конечно, не превращаться в партизан и не пускать под откос номенклатурные программы.
Следствием профанации стало разложение центров публичной власти, полное недоверие к политикам со стороны населения, неприятие режима культурными слоями общества. Конфликт и очередной передел власти в таком случае просто неизбежен, даже если избиратели будут так же исправно посещать участки для голосования, как это было во времена не столь отдаленные. Правды от политиков все-таки еще ждут. Только от новых политиков, не запятнавших себя сотрудничеством с ельцинистами и коммунистами.
Второе следствие — безнадежный провал парламентаризма, многопартийности, а с ними и всего института права, так или иначе, задающего правила экономической и политической конкуренции. Дальнейшее неизбежное развитие кризиса — замена политики борьбой мафиозных кланов, в которой интеллект и интересы страны ценятся меньше всего. Парламентаризм как инструмент разрешения конфликтов, изучения общества, система организации законодательной деятельности исчезает, покрывается непрерывным “стебом” избранников народа, от которых уже больше ничего другого не ждут.
Третье следствие — ликвидация возможности апелляции к народу, бессилие доводов разума, приводимых политиками. Для населения России исчезает “ощущение” государства как рациональной силы, стремящейся к справедливости и благу народа. В результате народ самоотчуждается от власти, утрачивает правосознание и мотивы к честному труду.
Если перечисленные следствия признаются кем-то явно нежелательными, необходимо определиться, какие же меры нужны, чтобы не допустить их наступления. Никаких других инструментов, кроме политической воли, тут нет. “Верхи” общества должны проявить волю к самоорганизации и утверждению иных “правил игры” в политике, чем те, которые действуют сегодня. Поняв подлость ситуации и собственную подлость, эти “верхи” должны раскаяться хотя бы внутренне, чтобы не протухнуть окончательно, и приступить к деятельному переосмыслению свой роли в истории России, почувствовать ответственность за ее судьбу.
Избавиться от опасной перспективы полной профанации политики можно использовав то законодательство о выборах, которое действовало на выборах в 1990 году (исключительно мажоритарные выборы, полное равенство кандидатов в средствах агитации, упрощенный порядок выдвижения), а также опыт зарубежных стран (например, установление ценза оседлости для кандидатов, введение денежного залога, который не подлежит возвращению, если кандидат набрал менее 5 % голосов, обволакивание парламента сетью исследовательских центров и пр.).
Необходимо принципиальное изменение отношения к партиям и общественным объединениям в целом. Должен быть введен жесткий контроль, направленный на то, чтобы партии действительно таковыми становились, выдвигали бы политические концепции, пропагандировали их среди населения, профессионально оппонировали правящим силам и отвечали бы перед избирателями за свои официальные предвыборные платформы. Тогда этот процесс происходил бы при содействии государства, под его контролем, была бы известна реальная обстановка с общественной поддержкой режима, а не удобная иллюзия.
Другая необходимость — восстановление единообразного исполнения законов на территории России. Ведь ельцинская Конституция стала фиговым листком для прикрытия наглого сепаратизма и антигосударственных мятежей.
Особенно остро продемонстрировали это выборы в регионах в 1996–1997 гг. Нарушая принцип равенства граждан России, руководство Бурятии, Ингушетии, Коми, Марий Эл, Чечни, Якутии объявили, что избранными в этих республиках могут быть только их граждане. В Якутии, Адыгее, Дагестане, Калмыкии, Карелии, Туве, Алтайском и Хабаровском краях, Амурской, Брянской, Иркутской и других областях был установлен "ценз оседлости", что неплохо для культурно развитых регионов и ужасно для регионов, разложившихся, пронизанных коррупцией и уголовщиной. Обстоятельство, что для избрания главой республики Саха надо прожить на ее территории 15 лет, может наносить системе власти только вред. Для Адыгеи, Башкирии, Бурятии, Кабардино-Балкарии, Коми этот срок — 10 лет, для Карелии и Хакасии — 7 лет. По Закону России этот срок составлял лишь 1 год ("Век", № 43, 1996).
Ценз оседлости, если и вводить, то только для избирателей, а вовсе не для кандидатов на властные посты. Вместо этого России в республиках и областях номенклатура подсунула свои правила, которые вели к одному — расчленению страны по уделам.
Ну а Центризбирком на любых выборах делал вид, что просто захлебнулся в потоке нарушений российского законодательства, правоохранительные органы самоустранились, правительство отмолчалось. В итоге все “наелись” — получили на выборных постах практически сплошь недееспособных людей.
* * *
Есть еще одна проблема, связанная с выборами. В отличие от предыдущей, которая ясна и легко разрешима при наличии желания, данная проблема еще не стала предметом обсуждения и осмысления даже в тех интеллектуальных кругах, которые обязаны ее осмыслить и предложить пути решения.
Практически все внимание как на состоявшихся в 1995 году, так и на первых в истории существования “независимой” Российской Федерации президентских выборах-1996 сосредоточивалось лишь на одном вопросе — за какую партию или за какого кандидата будут голосовать избиратели. Наши аналитики, журналисты, политические деятели, средства информации России в этом отношении мало чем отличались и отличаются от североамериканских, когда подобные выборы происходят в США. Но РФ — отнюдь не США и подобная роскошь для нас выяснения вопроса не о том, как будут голосовать граждане РФ, а о том кто голосует в качестве граждан РФ? Проблема гражданства, на которую в РФ никто не обратил внимание при ликвидации СССР, теперь становится решающей.
Дело в том, что СССР, где существовал институт единого союзного гражданства, не осуществлялось оформления гражданства “союзных республик”. Считалось само собой разумеющимся, что гражданин СССР одновременно является гражданином той “союзной” республики, на территории которой он постоянно проживает в данный момент времени. Следовательно, русский, приезжая, допустим, из Воронежа в Ригу, а из Риги в Ташкент, оставаясь гражданином СССР, в то же время был то “гражданином” РСФСР, то Латвийской ССР, то Узбекской ССР. Все понимали (в том числе и власти), что “республиканское” гражданство является иллюзией. Так как не существовало “республиканских” паспортов, то не было и реального “республиканского” гражданства. Никто и никогда этого гражданства не оформлял, в этой процедуре не было практической необходимости.
Положение изменилось принципиально, когда на месте СССР образовалось почти два десятка “суверенных” государств, когда прекратилась (была взорвана и растоптана) более чем двухтысячелетняя история “старой России” и началась история “новой России”.
