Дженази только чуть повернул голову, дав понять, что помнит о его присутствии.
Открыв дверь в конце коридора, он оказался напротив рабочего стола девушки-секретаря, которая как раз в этот момент пила кофе. Г'ата вошел так неожиданно, что она испуганно дернулась и пролила горячий кофе на тонкие ухоженные пальцы. Зашипела от боли, осторожно поставила чашку на подставку, собралась было возмутиться незваному посетителю — но увидела охранника за его спиной и поумерила свой пыл, лишь осторожно заметив:
— Господин Боста сейчас занят. Подождите полчаса, — и указала Дженази на широкое кресло в углу.
Г'ата подошел к столу девушки, оперся о него руками и склонился над девушкой, внимательно рассматривая черты ее лица. Очень красивая, утонченно-женственная и бесконечно обаятельная — он нашел, что она вполне в его вкусе — смуглокожая брюнетка с раскосыми золотистыми глазами. И от нее приятно пахло — как обладатель сверхтонкого обоняния, он крайне ценил данное качество.
— Как тебя зовут? — спросил он, когда девушка непроизвольно вжалась в спинку своего стула, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между своим телом и его нечеловечески фиолетовыми глазами.
— Дайна…
— Как ты думаешь, мне интересно, занят господин Боста или нет? И интересно ли мне вообще, как зовут управляющего этого банка?
— Но он… У него важный звонок… Кто вы вообще такой? Я сообщу о вас управляющему и он примет вас…
Дженази отстранился от девушки и направился к тяжелой, из дорогих пород дерева двери, которой было не меньше пятидесяти лет. Она оказалась заперта.
— У него важный телефонный звонок…
Дженази сосредоточился и снова толкнул дверь — и на этот раз она без всякого сопротивления открылась. Бросил взгляд на распиленные ригели замка — срез получился зеркально гладким, словно поработала циркулярная пила с диском толщиной в несколько атомов.
Не закрывая за собой дверь, он вошел в кабинет. Боста — невысокий толстый мужчина средних лет с блестящей от пота лысиной — с изумлением уставился на него, замерев с телефонной трубкой у нелепо раскрытого рта.
— Вы кто? — спросил он, закрывая микрофон трубки ладонью и обнаруживая за спиной Дженази растерянных охранника и секретаршу.
— Мое имя Джин Саргас, — представился Дженази своим официальным в прошлом именем, которым подписывал все более-менее важные документы.
— Кто, простите?
— Джин Саргас, — терпеливо повторил он. — Сто тридцать лет назад я открыл в «Лекса Банке» депозитный счет до востребования, под пять сотых процента годовых. Положил два миллиона сур — в виде десяти золотых слитков общим весом в сто двадцать килограмм. Если я не ошибаюсь, за сто тридцать лет сумма должна была вырасти примерно в шесть раз…
Господин Боста положил трубку и схватился за сердце.
— Чем вы подтвердите… свои слова? — прошептал он, шаря рукой по столу в поисках графина с водой — не отрывая взгляда от Дженази.
— Я оставил инструкцию, согласно которой сотрудники банка будут проверять любого Джина Саргаса, пришедшего за моими деньгами — еще тогда я предупредил банк, что, возможно, заберу вклад спустя не один десяток лет. Именно поэтому процентная ставка такая высокая — ваши предшественники рискнули предположить, что я не явлюсь за деньгами вовсе.
— Это невозможно…
— Моя инструкция была разослана по всем отделениям «Лекса Банка» на континенте. И вы знаете, где ее найти — уверен, что информацию о моем счете передают из поколения в поколение в виду неординарности этой истории.
— Я не уполномочен… Обратитесь в отделение, которое приняло ваше золото…
— Господин Боста, — ласково произнес Дженази, — я собираюсь снять со своего счета одну сотую от накопившейся суммы. Вы же не собираетесь мне в этом помешать?
***
— Куда вы собрались, госпожа Квон? — громко спросил директор, чем привлек внимание всех находящихся в школьном коридоре учеников не только к себе, но и к высокой стройной яо, которая с сумочкой на плече уверенно шла к выходу. — У вас остался еще один урок, который начнется, — мужчина с на редкость неблагозвучным именем Ассай Шхонок демонстративно постучал по позолоченным наручным часам, — через пять минут.
— Я попросила Ха Джунг провести его вместо меня, о чем уже уведомила госпожу завуча, — ответила госпожа Квон, мило улыбнувшись начальнику и поправив рукой прядь коротких иссиня-черных волос. Лукаво опустила тонко подведенные раскосые глаза, которые смотрели на мир сквозь тонкие линзы очков в прямоугольной серебристой оправе — «да-да, я должна была сказать об этом еще и вам, господин директор, но вы же простите меня за мою забывчивость, не так ли?»
— Она мне еще не сообщила об этом, — нахмурился Ассай Шхонок, и на мгновение всем показалось, что он сейчас найдет повод, чтобы не дать молодой учительнице покинуть школу раньше времени. — Надеюсь, у вас есть серьезный повод, чтобы пренебречь своими обязанностями?
Его холодный тон стал причиной того, что сразу несколько учеников — от совсем взрослых до самых маленьких — посмотрели на него с неприязнью. Вся школа любила милую и необыкновенно талантливую госпожу Квон, которая искренне любила детей и могла найти общий язык с любым подростком. Даже старые и опытные учителя признавали, что она педагог по призванию, и обвинение ее в легкомысленном поведении было чревато потерей репутации. Впрочем, у директора Ассая она была и так далека от статуса безупречной — ходили слухи о его навязчивости в отношении юных и привлекательных подчиненных женского пола. Подозревали, что и к Квон он тоже приставал, но, похоже, получил такой резкий от ворот поворот, что уже после первой же недели работы новой учительницы он перестал смотреть на нее масляным взглядом — и стал откровенно придирчив к ее особе. Но за год она не дала серьезных поводов для того, чтобы он наложил на нее хотя бы малейшее взыскание.
— Разумеется, господин Ассай, — ответила девушка. — Ко мне приехал отец. Если я не встречу его через час, то боюсь, что он придет сюда, чтобы спросить, по какой причине я пренебрегаю своими дочерними обязанностями. А он у меня очень строгий и злой.
— Мне говорили, что вы сирота.
— Он мой приемный отец.
— Я был бы рад с ним познакомиться, — ответил директор без особой искренности. — Да и ему было бы приятно услышать, как благодарна ему наша школа за то, что он воспитал такую прекрасную дочь.
— Да, он был бы рад, — с милой улыбкой ответила госпожа Квон, вот только в ее карих глазах мелькнула откровенная насмешка. — До свидания, господин Ассай. До свидания, дети!
— До свидания, госпожа Квон! — хором ответили ей ученики, а одна из самых маленьких, Ли Ли Би, подбежала к ней и крепко обняла.
— До свидания, — произнесла девочка — и всхлипнула.
Квон погладила ее по голове, улыбнулась — и покинула школу. Ее ждал отец.
***
Спустившись со ступеней школы и выйдя со двора, Мэй сняла очки и положила их в металлический футляр, который спрятала в сумочке. Ухудшение зрения обнаружилось год назад, когда она поняла, что буквы на страницах учебников расплываются вовсе не от усталости и недостатка сна. Сюрприз оказался неприятный, но она смирилась с ним, так как трудности он доставлял только при чтении. Разобрать, почистить и заново собрать винтовку она прекрасно могла и без очков.
Запрыгнув в уже отправляющийся с остановки автобус, она снова применила свою мистическую способность, которая позволяла ей обнаруживать и отслеживать обладателей мистических способностей. Несколько часов назад она сработала автоматически — когда в Сунзо прибыл человек, появления которого она ждала уже больше недели.
Дженази.
Отпечаток его мистической энергии, накладываемый на пространство, был не совсем таким, каким она его знала прежде, но то, что это он, сомнений не возникало. Рядом с ним она обнаружила Ранмаро и Юрику, а также еще двоих, парня и девушку. Девушкой, по всей видимости, была Виктория — Мэй не была уверена точно, потому что никогда ее не видела.
