пола.
— ЧТО там? — спросила Катя, когда страсти отбушевали.
— Да мозги кой-кому вправила. Срок по поручению три дня как истек. А мне из розыска ни ответа ни привета, — Марьяна шуршала какими-то бумагами. — Прямо из горла надо вырывать у них. А я вот сегодня утром на оперативке начальнику отдела рапорт — так и так, халатное отношение к своим обязанностям, тормозят расследование. И сразу вот он, результат, вон сколько накатали в справке. В зубах принесли, хвостом виляли. Установочные данные по фирме Усольского и Авдюкова «Стройинвест». Ага… А это уже любопытно…
— Что, что там такое?
— Судя по этой информации, и правда получается, что «Стройинвест» после смерти Авдюкова целиком перешел в распоряжение его компаньона Усольского. Тут у меня копии документов, в том числе и устав фирмы, и договор между компаньонами… Тут вот расписаны условия перехода доли… Доля в случае выбытия одного компаньона из бизнеса по уставному договору переходит к другому компаньону. Всем остальным заинтересованным лицам полагаются лишь компенсационные выплаты.
— Под заинтересованными лицами в нашем случае надо понимать наследников? Жену и дочь Авдюкова? — спросила Катя.
— Да. А если бы из дела выбыл сам Усольский, его доля перешла бы к Авдюкову, а компенсационные выплаты получала бы его жена. Видишь, Катя, как там в «Стройинвесте» все было расписано?
— Прямых улик против Усольского все равно нет, — возразила Катя.
— Зато мы имеем документальное подтверждение мотива для убийства. Корыстного мотива, — Марьяна снова зашуршала бумагами. — Это не просто слова, это уже кое-что. Но мы, подружка, не будем спешить. На одной этой косвенной улике нам его не взять.
— Ты уверена, что убийца — Усольский? — уже в который раз спросила Катя.
— Не тяни меня раньше времени за язык.
— Ладно, не буду тянуть. — Катя вздохнула. — Ты знаешь, какая я любопытная. Но в принципе-то…
— Что?
— Так, ничего. С одной стороны, корыстный мотив все упрощает. С другой стороны, сводит все к банальности. А банальности так не хочется. Из банальности хорошей статьи не слепишь. И все же, Марьяна, кажется мне, что…
— Ну что тебе кажется?
— Все-таки ты права была: чего-то в этом деле не хватает. И мы чего-то до сих пор недопонимаем. Хотя все вроде бы и на поверхности, но… Боюсь, ой как я боюсь, ждет нас с тобой большой сюрприз.
— Мне, знаешь, Лосева вот так хватило, — сказала Марьяна. — А что… с чего это тебе так кажется, а?
— Предчувствие. У меня сердце-вещун.
— Валокордин пей на ночь, спи больше, — Марьяна посоветовала это тоном доктора. — Капель пятнадцать и…
— Лучше уж белое вино, «Шабли» по твоему рецепту— Катя усмехнулась: — Валокордина мы с тобой и в старости наглотаемся. Будем такие бабульки беззубые-трюх-трюх.
— Со мной такого не случится, — ответила Марьями. — Я, Катя, не доживу.
Глава 25
РАЗРЫВ
Алина на свидание не явилась. Орест Григорьевич напрасно прождал ее на обычном месте — в вестибюле у лифта почти сорок минут. Мобильный телефон Алины был выключен. Дома, в квартире, где она жила, тоже никто не брал трубку. Но Орест Григорьевич все же поспешил туда — звонил в дверь, стучал. Сидя в машине у подъезда, ждал.
Вечер сменился ночью, сумерки — темнотой. Была уже без малого полночь, а он все ждал. Он был в тревоге. Он был в досаде. То ему казалось, что Алина мчалась к нему на свидание в «Стройинвест» на такси и по дороге попала в аварию. То мерещилось, что она отправилась тусоваться со своими сверстниками куда-нибудь — в боулинг-клуб, на дискотеку, а про него забыла и думать. Даже не позвонила, отключила телефон. Орест Григорьевич раз двадцать, наверное, собирался позвонить Светлане Петровне и как-нибудь, между прочим, невзначай спросить — не там ли Алина, вообще где она? Но…
Фразы, которые он собирался сказать, как-то не выговаривались, не складывались. Выходило все как-то слишком уж… Светлана Петровна могла обо всем догадаться. И вообще, в голове была такая каша, такая о6ида, такая усталость. Ревность. К кому?
Домой Орест Григорьевич приехал за полночь. Поселок «Радуга» светился огнями. Орест Григорьевич помнил это место, когда здесь еще не было коттеджей — только дачи. В семидесятых (время это теперь вспоминалось как-то нереально) на даче у дочери генерала армии Мироненко Светы, Светланы Петровны, собирались шумные компании молодежи. Из мощной заграничной стереосистемы на террасе оглашал серенадами нивы и долины Карел Готт, «Битлы», «Роллинг-стоунз», и парочки танцевали, тесно обнявшись. Уходили к озеру. Уединялись. Озеро было там, за поселком, большое, похожее на серебряное блюдо, уложенное в траву.
Озеро было и сейчас на своем месте. А в остальном все изменилось до неузнаваемости.
Орест Григорьевич открыл автоматические ворота, загнал машину в гараж. Дом Авдюковых был тут, через несколько улиц. Можно было сходить туда. Но как было идти — ночью? Спрашивать у матери — где твоя дочь, моя ветреная любовница? А если Алина решила немного помучить его? Подинамить? Если в голове ее — фантазии? Ведь она такая молодая. И потом, и месяца не прошло, как она потеряла отца. Может, в этом все дело?
Уже на ступеньках крыльца Орест Григорьевич снова набрал номер Алины: «Абонент не отвечает».
Дверь он открыл своим ключом. Старался не шуметь. В просторном холле было темно. Он зажег свет. Он очень надеялся, что жена уже легла спать. Теперь так было почти всегда, когда он возвращался домой поздно. Но последние ночи он не ночевал дома.
Нателла Георгиевна не спала. Сидела в гостиной, на белом кожаном диване, среди ярких шелковых подушек. В гостиной царил полумрак. Только работающий телевизор боролся с ним. Огромный экран менял цвета, как хамелеон, переливался радужными огнями. Шел какой-то американский фантастический фильм для полуночников. Астронавты летели к неизведанной планете в глубины Вселенной.
— Наташа, ты не легла? — Орест Григорьевич нерешительно топтался на пороге гостиной. Ослабил тугой узел галстука. — А я вот задержался. На шоссе авария.
— Поговорить пора, — Нателла Георгиевна не глядела в его сторону, смотрела в телевизор. Астронавты долетели и зависли на орбите планеты, готовясь заглянуть в неземное.
— Поздно. Может, завтра?
— Нет, сейчас. Ну? — она повернула голову. — Что ты мне скажешь?
— Я… я очень хорошо отношусь к тебе, Наташа, — Орест Григорьевич опустился в кресло напротив. — Мне нелегко это говорить. Но выходит, что надо, пора сказать.
— Ты меня бросаешь?
— Нам надо расстаться. — Орест Григорьевич произнес это тихо, с усилием. Странно, вот сейчас, когда Алина не пришла и не позвонила, он совсем не был уверен в том, что им с женой действительно надо
