нет, просто… везет мне нынче на боцманов!
Беглецы остановились на ночлег там же, в меблированных комнатах на втором этаже портовой корчмы «Ржавый якорь» — выигранных денег как раз хватало на пару ночей. Хватило бы и больше, но — по совету Рамона Кареды — Мартин Пташка благоразумно проиграл большую часть своего выигрыша своим внезапно вернувшимся оппонентам. И правильно сделал — иначе б этот ненастный дождливый вечер вряд ли б закончился столь тихо и благостно.
Громов и Аньеза спали на большой кровати, остальные рядом, на полу, не обращая внимания на богатырский храп Деревенщины Гонсало Санчеса — и проснулись лишь утром от колокольного звона.
— В церкви Святого Михаила благовестят! — пояснил заглянувший в каморку слуга — расторопный веснушчатый малый. — Хозяин спрашивает: что уважаемые господа постояльцы желают на завтрак?
«Господа постояльцы» возжелали на завтрак яичницу с ветчиной и краюху хлеба — причем и то и другое — с доставкой в номер, Громову не очень-то хотелось обсуждать свои дальнейшие планы в присутствии посторонних ушей. Тем более — приходилось говорить по-испански, что вызвало бы явное недоброжелательство и большие подозрения в лояльности славной королеве Анне.
Слуга принес яичницу на большой сковородке — одной на всех, не забыл и про хлеб, и вино, больше напоминавшее забористую ягодную бражку, чем, собственно, и являлось.
— Вот все наши деньги, — сунув руку в карман кафтана, Андрей высыпал на стол все оставшееся серебро — не так и много. — Рамон, Гонсало — пойдете со мною на рынок, купим одежду — самую простую, дешевую. А ты тем временем, — молодой человек посмотрел на Мартина, — спросишь у хозяина ножницы да обстрижешь Аньезу покороче, так, чтоб совсем походила на мальчика. А мы еще ей купим шляпу и жилет.
— Снова стричь? — в непритворном ужасе ахнула девчонка. — Но… вы же меня и так уже обкорнали дальше некуда. Страх какой!
— Ничего, — усмехнулся Рамон. — Волосы не голова — отрастут. А девчонка в нашей компании будет выглядеть слишком уж подозрительно.
— Уж потерпи, солнышко! — улыбнулся Андрей.
Деревенщина Гонсало же ничего не сказал, лишь ласково погладил Аньезу по голове своей огромной ручищей — утешил.
— Все сделаем, — заверил Мартин. — А ножницы я внизу видел — на гвозде висят.
— А можно еще помыться? — Аньеза смущенно махнула ресницами. — А то я пахну, как… Таз только и спросить да кувшин с водою.
Хмыкнув, лейтенант снова посмотрел на мальчишку:
— Спросишь, Мартин?
— Конечно! Спрошу!
— Ну вот и славненько.
Быстро собравшись, Громов, Рамон и Гонсало Деревенщина справились у рыжего слуги о дороге к рынку, вышли из корчмы и, повернув налево, зашагали по главной городской набережной, называемой Бэттери и застроенной симпатичными трех и четырехэтажными домами, своими узкими фасадами чем-то напомнившими Громову знаменитую стокгольмскую площадь Сторторгет. Здесь же, кое-где, среди пальм, виднелись котлованы и недостроенные остовы зданий, у которых копошились рабочие с тачками и мастерками.
— Кирпичи новые, — присмотревшись, недовольно буркнул Рамон. — Видать, есть тут уже мастерская… и даже не одна.
Мартин постриг Аньезу довольно быстро и старался, чтоб вышло покрасивее — все ж таки девчонка, понятно. И все равно приходилось утешать, даже поцеловать пару раз — юноша был бы готов и к гораздо большему количеству поцелуев, да только Аньеза пока ничего лишнего своему юному поклоннику не позволяла — весьма строгих нравов была, хотя и не стеснялась при Мартине мыться, даже командовала, когда воду лить.
Жилистый седобородый старик с морщинистым лицом — хозяин «Ржавого якоря», усевшись за небольшим столом в глубине зала, как раз прикидывал возможные доходы, считая на искусно выточенных из яшмы четках, когда сверху спустился рыжий слуга с ножницами, кувшином и тазом… да так неудачно спустился, что выронил таз, и тот — медный! — со звоном прикатился к хозяйским ногам.
— Ты что там спотыкаешься, дурень? — корчемщик недовольно поднял глаза, маленькие и слегка косые. — Совсем обленился? Давно затрещин не получал? Сейчас получишь. А ну-ка, иди сюда! Вот тебе, вот!
— Господи-и-ин… — уклоняясь от града обрушившихся ударов — а кулаки у хозяина таверны были крепкие, — заканючил слуга. — Я просто хотел доложить… сказать хотел…
— Интересно, что же?
— Ай! Просто эти… ай, ай!
— Да говори же, бездельник!
— Я постоял под дверью, как вы велели…
— Ну? — хозяин наконец отпустил бедолагу, требовательно на него воззрившись. — И что?
— Я думал сначала — они содомиты, — быстро заговорил рыжий. — Ну те двое парней — они, как остались одни — целовались!
— Хо!
— А потом один разделся, и я увидал — он девка! Точно девка, ага!
Трактирщик безразлично повел плечом:
— И что с того, дурень?
— А еще — они говорили про меж собой на каком-то непонятном языке… Думаю, что это — испанский! Певучий такой, раскатистый…
— Так-так… — озадаченно протянул хозяин таверны. — А тебе не послышалось, дурачина?
— Да что я, не знаю, как испанцы говорят?
— Ладно, не канючь! Лучше еще за ними посмотри, послушай… А там видно будет. В конце концов, стражников позвать — бежать недалече.
— Ваша правда, ваша правда, мой господин.
Аньеза и впрямь стала походить на мальчика, о чем ей не преминул сообщить Мартин, тут же об этом и пожалевший: девушка неожиданно покраснела, а в уголках ее больших глаз заблестели слезы:
— Значит — мальчик, говоришь? Так?
— Н-ну…
— А я-то тебе верила! Считала своим другом… и даже больше того… А ты…
— Но Аньеза, милая, я просто хотел сказать — здорово, что все получилось… Нет, в самом деле — теперь тебя никто не узнает, и это…
— Молчи! — несколько успокоившись, девчонка погрозила пальцем и вдруг, еще более покраснев, повесила голову.
— Что?! — вскричал Мартин. — Что еще-то?
— Меня видели голой… нагой…
— Ха! — юноша осторожно взял Аньезу за плечи и заглянул в глаза. — Да, я видел тебя без одежды… Первый раз — когда мы вместе купались, ты сама захотела, кстати… потому что очень красивая… второй раз…
— Помолчи, не о тебе сейчас речь, — вскочив на ноги, девушка подбежала к двери. — Видишь? Чуть-чуть приоткрыта! А я закрывала плотно. Наверное, это тот рыжий слуга… ох, у него такой взгляд нехороший! Недаром про рыжих всегда говорят плохое.
— Ну милая Аньеза… — Мартин не знал, что и сказать. — Подумаешь, подглядывал… ты же красивая, вот он и…
— Не в этом дело, — напряженно поджала губы девчонка. — Он мог слышать, как мы с тобой разговариваем — между прочим, по-каталонски, который для англичан звучит, как кастильский. То есть мы с тобой говорили по-испански… в английском городе!
Глянув в окно, юноша почесал затылок:
— А, вон ты о чем. Думаю, надо
