вокруг моряков, взахлеб обсуждавших нападение на местный военный шлюп.
— Чужой фрегат ка-ак жахнет по «Провиденс» изо всех пушек — так мачты сразу же и попадали.
— Так это что, фрегат был? Неужели испанский?
— Может, и не фрегат, может, галеон… В общем, огромный трехдечный корабль, клянусь святым Якобом!
— А ты раньше про бриг говорил, Эдвард! И точно так же святым Якобом клялся.
— Что? Я — про бриг? Ты б уши-то прочистил, парень! Фрегат это был… Сорокапушечный, а то и больше! Иначе б мы им показали…
— Еще пива? — подбежал к оккупировавшим самый дальний стол беглецам белобрысый мальчишка-слуга.
— Да, по одной… И капусты!
Громов пошарил в карманах… увы… денежки таяли на глазах. Что было при себе, то и взяли, основные запасы бывших хозяев «Святой Эсмеральды» еще раньше ушли на провизию — сам же Андрей и настоял, чтобы честно заплатить индейцам.
Настоял, а теперь вот маялся:
— Эх, нам бы деньжат…
— Так в чем же дело? — кивая на соседний стол, неожиданно рассмеялся Мартин. — Вон, морячки в карты режутся… Я сейчас подсяду, и…
— Хочешь сказать — выиграешь? — Андрей недоверчиво хмыкнул. — Ну-ну…
— Конечно, выиграю, — настаивал подросток. — Я в Барселоне да Матаро еще и не таких раздевал. Только, сеньор Андреас, вы мне денег для затравки дайте… остались еще?
— На! — без лишних слов Громов протянул парню монеты, вспомнив, как ловко тот когда-то вытащил ключи у боцмана «Санта Эулалии».
— Выиграет, — проводив взглядом подошедшего к игрокам парня, одобрительно кивнул Рамон. — Пташка — парень ушлый. Только потом придется за него вступиться, ежели буча пойдет.
«Пташка — парень ушлый»… Не Мартин ли и вырвал страницу из судового журнала «Эулалии»? Видать, там много чего было написано о его делах… в том числе — и картежных. Портной, блин…
Громов рассеянно кивнул и погладил эфес шпаги:
— Пойдет — вступимся. Правда, лучше б без этого обойтись.
Примкнувший к играющим Мартин метал карты довольно уверенно, если не сказать — профессионально. Ловко сдавал, раскладывал, смеялся… Оп! Похоже, что выиграл!
— А ну-ка, покажи своего туза, парень!
— Да что ты привязался, Джо! Я сам видал — честный туз.
Мелькнули карты… тяжелое дыхание… нервный смех… Партия!
Ушлый парнишка сгреб к себе целую кучу серебра… На том игра неожиданно и закончилась, толком и не начавшись, — просто проигравшим не на что больше было играть: серебришко закончилось, а играть на видавшую виды одежку Мартин ни в какую не соглашался:
— Не, парни, ищите денежки…
По-английски он говорил с жутким акцентом, но вполне понятно, представившись, кем и был — каталонцем, и по этому поводу выпив на халяву чарочку рому «во здравие славного короля Карла».
— Уфф!!! — вернувшись к своим, юноша с важным видом высыпал на стол кучу серебра… не такую уж, впрочем, и большую.
Монетки, пряжка, цепочка с каким-то медальоном… Что?!
Громов похолодел… Показалось?
Дрожащими руками он взял кулон… и до крови закусил губу, увидев на своей ладони изображение иконы Святой Богоматери Тихвинской. Той самой…
Глава 12
Лето — осень 1706 г. Чарльстон. Каролина
Барон Рохо
Святая Одигитрия Тихвинская сверкала на ладони Андрея благословенным брильянтом, напоминанием о далеком доме… и о несчастной баронессе, юной красавице Бьянке, принявшей страшную смерть от рук поклонников Сатаны! Красный Барон… проклятая секта! И проклятый корабль — Громов видел его здесь неподалеку, в гавани. Бьянка… Именно ей молодой человек когда-то подарил медальон с изображением Богоматери, и вот теперь — снова держал изящную, оправленную в нержавеющую сталь, иконку в руках… и думал.
Как? Как она могла очутиться здесь, за тридевять земель от Барселоны? Громов вздохнул — да много какими путями. Украшение (оберег!) могли запросто снять с мертвого тела девушки, а уж потом… пути Господни неисповедимы, а Барселона — крупный и весьма посещаемый порт.
А этот «кто-то» — кто снял кулон — несомненно, мог бы сказать хоть что-нибудь о том, куда делось тело Бьянки! Правда, Одигитрия вполне могла попасть сюда через целую цепочку посредников: кто-то снял, кто-то — проиграл в карты или купил, проиграл, снова купил… и так вплоть до Америки, так что надеяться-то особенно было не на что. И все же…
— Во-он тот парень в красном кафтане, — кивком показал Мартин. — Похоже, он уходит уже.
— Вижу, что уходит… Ждите!
Быстро поднявшись, молодой человек нагнал незадачливого картежника уже на улице:
— Можно вас, сэр?
— Вот уж мало кто называет старого Джона Смоллетта сэром! — обернувшись, расхохотался тот.
Невысокого роста, но широкий в плечах, с круглым добродушным лицом, обветренным и покрытым густой сетью морщинок, этот немолодой уже человек чем-то напоминал диккенсоновского мистера Пиквика, как его представлял себе Громов.
— Что вы хотели… сэ-эр?
— Так вы, значит, Джон Смоллетт? Очень приятно. Меня зовут Андреас.
— Вы француз?
— Нет, русский.
— Русский?! Ого! — удивленно воскликнув, мистер Смоллетт окинул собеседника пристальным взглядом, в котором было больше какого-то сельского лукавого любопытства, нежели неприязни либо открытой вражды. — Далеконько же вы забрались… сэ-эр!
— Дядюшка Джон! Эй! — вся проигравшаяся сегодня компания остановилась на углу, у пирса. — Ты что там застрял?
— Шагайте, я догоню, — не оборачиваясь, Смоллетт махнул рукой и вполне дружелюбно улыбнулся. — Так вы, верно, что-то от меня хотите… х-хэ… сэ-эр?
— Да не называйте меня сэром, уважаемый Джон, я все же не английский лорд! — рассмеявшись, молодой человек сделал серьезное лицо и, вытащив из кармана кулон, протянул его Смоллетту:
— Ваше?
— Было мое, — как показалось Громову — неохотно — кивнул собеседник. — Знаете, я только что проиграл эту вещичку в карты какому-то молодому хлыщу… которого мои парни, конечно же, захотели проучить, да я не дал. Проиграл — пусть так и будет, это ведьмино наследство счастья не принесет!
— Ведьмино? — лейтенант хлопнул глазами. — Не понимаю, о чем вы?
Англичанин ухмыльнулся, качнув головой, и, достав грязный носовой платок, шумно высморкался:
— А, вы ж прибыли издалека… Откуда ж вам знать?
Порыв ветра едва не сдул с Громова треуголку, а в лицо плеснули брызги — вовсе не соленые, с моря, — просто пошел дождь, затянув кормовые фонари стоявших у причала судов дрожащим призрачным нимбом.
— Ну и погодка, — повел плечом Смоллетт.
— Может быть, выпьете со мной стаканчик-другой? — отворачиваясь от дождя, предложил молодой человек. — Заодно расскажете мне про ведьм — весьма, знаете ли, любопытно послушать. А? Как вы?
— Стаканчик, говорите? Охотно! — дядюшка Джон просиял лицом. — Только не в этой корчме — тут дороговато, да и не очень уютно, честно сказать. Знаю одну таверну, во-он там на углу, недалеко тут… Идем?
Уже минут через десять
