б английскими. Так что лучше уж так, без флага… Не «Веселый Роджер» же вешать!
Водный запас судна пополнялся куда медленнее, нежели бы хотелось, — сказывались недостаток экипажа и жара — Мартин, к примеру, сделав три ходки, просто упал на песок и с минуту лежал без движения, отдыхал, пока проходивший мимо Сильвио не пнул его ногой:
— Эй, поднимайся, бездельник!
Парнишка тут же встрепенулся:
— Да, да… сейчас.
— Этак мы до морковкина заговенья протянем, — посматривая на водоносов, вздохнул Громов.
— Как-как? — шкипер в изумлении приподнял брови. — До морковь… При чем тут морковь?
— Это такая русская пословица, — охотно пояснил «сеньор капитан». — Означает…
— Корабль!!! — истошно закричала сверху Аньеза. — Слева по борту — судно! Во-он там, за кустами, смотрите!
Все трое, как один, повернули головы. Из-за кустов, росших на мысу, слева, медленно и величаво выплывали мачты. Пока виднелись только лишь брамсели да стеньги, но, судя по количеству мачт — три, — это было какое-то большое судно, куда больше двухмачтовой «Эсмеральды», быть может, даже военный фрегат!
— На корме английский флаг! — свесившись вниз, бойко доложила Аньеза. — А на мачтах… Ой! Да вы сами видите.
Вот то-то, что «ой»! Теперь-то наконец и Громов, и все остальные смогли рассмотреть полосатые красно-желтые вымпелы…
— Каталонцы! — радостно осклабился боцман. — Наши!
— Подождите радоваться, Гильермо!
Шкипер, однако, оставался хмурым, пристально вглядываясь в оснастку чужого корабля… А вот поднял голову и крикнул:
— Эй, марсовый! Какого цвета корпус судна? Случайно не красный?
— Именно так, — всмотревшись, отозвалась девчонка. — Красный, сеньор!
— Тысяча дьяволов!!!
Теперь и с лица боцмана быстро сползла улыбка, едва только из-за мыса показался наконец весь корабль — очень красивый, изящный, мощный… с выкрашенными в яркий красный цвет деками и кормой.
— «Барон Рохо»! — сквозь зубы прошептал шкипер. — Вот так встреча…
— Две дюжины пушек с каждого борта, — напряженно всматриваясь в борта зловещего судна, вторил своему приятелю боцман. — Да не наши двенадцатифунтовочки — те больше будут, двадцать четыре фунта! Слишком близко подошел… достаточно одного плевка. Что будем делать, сеньор капитан? Пока не поздно, сдаваться?
— Ну зачем же сдаваться? Мы ведь им не враги.
Громов пожал плечами, повязывая поверх камзола изящный светло-зеленый галстук, — молодой человек уже успел одеться, как на парад — в кафтане и нитяных чулках, при шпаге, с пижонской тростью в руках.
— Не враги, — согласился шкипер. — Только вот знают ли они об этом. И — самое главное — захотят ли знать?
А «Красный Барон» уже бросал якорь рядом, грозно таращась пушками из открытых портов. Видно было, как на корме какой-то человек в синем кафтане приложил к глазу подзорную трубу. Впрочем, что тут было разглядывать — между судами оставалось всего-то с полсотни шагов.
— Давид и Голиаф, — мрачно пошутил Альфонсо Хименес. — Только, увы, нам с этим Голиафом при любом раскладе не справиться.
Улыбаясь как можно шире, Андрей слегка поклонился в сторону высокой, покрытой позолоченным узорочьем кормы чужака и, махнув треуголкой, громко, по-английски, сказал:
— Рад приветствовать вас, господа, на краю света!
— Кто такие? — передав подзорную трубу проворно подбежавшему мальчишке-юнге, не очень-то любезно осведомился… похоже, что капитан.
Поистине мрачный тип, с каким-то землистым лицом и кривыми, как у прирожденного кавалериста, ногами. Так вот он какой, пресловутый Гаррота, овеянный дурной славой капитан «Барона Рохо»! Впрочем, разглядеть во всех подробностях черты лица сейчас было трудно…
— Я — капитан Руд ван Гуллит из Амстердама, — тут же представился Громов. — Иду в Чарльстон с грузом пеньки. Вот, заглянул за водичкой…
— А где же ваши флаги?
— Шторм потрепал. А запасных мы не взяли.
— Что ж еще от вас, торгашей, ждать?! Кстати, мы тоже в Чарльстон… — обернувшись к подскочившему человеку — по всей видимости, боцману или старпому, — капитан «Красного Барона» захохотал. — Так я и думал, что это голландцы! Кому еще тут быть? Англичане прошли бы прямо в порт. Что?
Что-то переспросив, он яростно хватанул кулаком по фальшборту:
— Так выбросьте эту падаль рыбам на корм! Не забудьте только браслеты снять, они стоят денег… — распорядившись, Гаррота с усмешкой посмотрел на Громова. — Ну бывай, Голландец! В Чарльстоне встретимся.
С борта вниз полетело черное тело… всплеснула вода, и стаи хищных рыб бросились к неожиданной пище.
— А он везет чернокожих рабов, — вполголоса промолвил шкипер. — Потому и не напал, хотя и мог бы. Зачем ему связываться с нашей пенькой? С живым-то товаром…
Боцман наконец перевел дух и ухмыльнулся:
— К тому же они не знают, сколько нас! И это тоже неплохо.
«Красный Барон» запасся пресной водой намного быстрее, нежели захваченный беглецами бриг, и тут же отвалил, вежливо отсалютовав флагом. В ответ расторопный «сеньор капитан» грохнул из кулеврины холостым зарядом в небо, выказав еще большую вежливость, уже граничившую с подобострастием — в конце концов «Барон Рохо» — это не строевой английский фрегат, чтобы приветствовать его таким образом. Впрочем, капитан Гаррота воспринял сие как должное.
— Слава богу, ушли, — утерев выступивший на лбу пот, шкипер посмотрел на марсовую площадку и хмыкнул. — А девчонка-то ничего, глазастая, жалко, что маленькая еще, на мальчишку похожая…
— Да, титек почти нету еще! Ничего, вырастет! — похотливо хохотнул боцман.
— Вырасти-то вырастет — так это сколько ждать?!
Неожиданно обозначенная сеньором проблема была общей для экипажей всех отправляющихся в дальнее плаванье кораблей — нерешенный сексуальный вопрос доводил моряков до изжоги, и это еще в лучшем случае. Именно для того, чтобы не вызвать неизбежных в данном случае зависти и раздора, брать в плаванье женщин строго-настрого запрещалось… хотя вполне в традициях считалось использовать вместо женщин юнг, однако и юнги нередко являлись причинами для кровавых разборок и драк. Все секс, будь он неладен!
«Красный Барон» оставил после себя кучу мусора — какие-то разбитые бочонки, ящики, щепки — их как раз использовали для костра.
— «…ан-Хосе» — подняв обломок, прочитал Громов. — Наверное, Сан-Хосе. Такой город.
Стоявший рядом шкипер скривил губы и хмыкнул:
— Да нет, не город. Это большой корабль, один из «серебряных» галеонов Испанского королевства. Странная находка!
— Почему странная?
— «Барону Рохо» при всем желании не справиться с таким галеоном, даже с одним. Хотя, судя по этой находке… Ладно, что зря гадать? Не пора ли обедать?
Индейцы явились к вечеру. Высокие, статные и красивые люди, некоторые — в английских кафтанах с клапанами на карманах и лентами. Сам Саланко, вместо привычной набедренной повязки на чреслах, красовался в красном, с золочеными пуговицами, камзоле без рукавов, кюлотах и высоких ботфортах, надетых, как видно, из желания подчеркнуть свой социальный статус. Воротник ослепительно-белой рубашки сына вождя был широко распахнут, выставляя
