не выстрелили, помоги Господь… и Святая Богородица Тихвинская.
Слава богу, и кормовой флаг, и вымпелы с мачт «Санта Эсмеральда» уже позорно спустила.
— Эй, что вы там возитесь, господа? — взобравшись на бушприт шлюпа, прокричал какой-то тип в распахнутом красном кафтане.
Левой рукой он держался за штаг, в правой же сжимал широкую абордажную саблю. Тот еще рубака…
— Мы сдаемся! — по-английски прокричал лейтенант и, оглянувшись на боцмана, приказал спустить с правого борта трап.
Именно так — с правого, судно уже успело развернуться, да еще таким образом, что преследователям ничего не оставалось делать, как только подойти справа. Что они и сделали, довольно ухмыляясь и потирая руки в предвкушении легкой добычи.
Уравнивая ход — теперь оба корабля стояли практически по ветру, — враги поспешно убирали паруса, те из них, что еще оставались поднятыми. Небрежно помахивая треуголкой — и в самом деле, жарко, — новоизбранный капитан «Эсмеральды» лучезарно улыбался, стоя на корме… совсем недалеко от заряженной кулеврины. Бушприт чужого судна уже сравнялся с кормой брига, вот уже и мачты оказались прямо напротив — шлюп шел на сближение…
Бабах!!!!
С правого борта «Святой Эсмеральды» ахнули сразу три пушки… затем — почти сразу — еще столько же… и потом — одна. Насколько хватило рук. Били по такелажу и рангоуту — так и был установлен прицел.
Грот-мачта шлюпа со страшным треском переломилась пополам, падая в море. Грохнулась на палубу стеньга, и словно гигантская паутина, на головы незадачливых разбойников опустилась запутанная сеть перебитого картечью такелажа.
Залп оказался удачным, а вот ответный явно запоздал: шкипер Альфонсо Хименес хорошо знал свое дело, да и матросы оказались проворны — ведь речь шла и об их жизнях тоже. Сразу, с первым же выстрелом «Санта Эсмеральда» резко расправила паруса, тут же заполнившиеся ветром. Окутавшийся клубами плотного дыма бриг, словно паровоз, быстро рванул вперед, оставляя позади неудачливое разбойничье судно — без мачты и половины парусов. Да, опомнившиеся пираты, конечно, сделали выстрел вдогонку… даже два… из носовых пушек… Поди, попади! В дым, с качающейся на волнах площадки, с запаздыванием выстрела… Нет, тут дело решали залпы и только залпы, и здесь-то удача улыбнулась беглецам.
— Славный бой, сэр! — вытянулся перед капитаном боцман. — Клянусь всеми чертями, славный!
— Может быть, может быть, — Громов наконец оторвался от кулеврины, из которой так и не выстрелил — не успел, да и нужды не было.
С другой стороны — насыпанный в ствол порох вполне мог отсыреть, потом выгребай его… поэтому…
Направив орудие в сторону еле видневшегося уже шлюпа, Андрей подхватил тлевший фитиль…
Бабах!!!
Собравшиеся на корме беглецы вздрогнули, и даже всегда невозмутимый шкипер Альфонсо Хименес — и тот обернулся.
— Салют, — скромно пояснил лейтенант. — В честь нашей… хм… славной победы!
Да, наверное, это можно было назвать и победой, а как же еще? Тринадцать человек, из которых — одна девушка — легко справились с целым сонмищем морских бродяг! И не просто спокойно ушли, но и нанесли врагам урон, от которого они еще не очень скоро оправятся.
— Ну что? — обмахиваясь треуголкой, Громов подошел к шкиперу. — Курс на Чарльстон, мой почтеннейший сеньор! Думаю, мы там скоро будем.
— Могу я сказать, сеньор капитан? — озабоченно обернулся Хименес.
Андрей весело кивнул:
— Да, говорите.
— Думаю, нам не надо спешить в Чарльстон, — тихо промолвил моряк. — По крайней мере сейчас.
Услыхав такое, беглецы с удивлением уставились на шкипера.
— Я узнал шлюп, — пояснил тот. — Это «Провиденс», военный корабль порта короля Чарльза. Да-да, военные частенько совершают чисто пиратские рейды, такие уж времена.
— Ах, вон оно в чем дело!
— Если б мы их пустили на дно, и никто б не выжил, тогда еще могли б… а так.
Громов недовольно покачал головой:
— Я так понимаю, нам теперь в Чарльстон путь заказан?
— На этом судне — да, — уверенно отозвался шкипер. — Хотя, не думаю, чтоб они нас запомнили, да и вообще — хорошо рассмотрели. Можно просто сменить судно…
Эти слова прервал громкий хохот боцмана:
— Нет, ну ничего себе — предложение! Сменить судно… то есть — захватить? Как бы нас самих…
— Согласен — сказал чушь, — самокритично признался Хименес. — Однако ж надо думать — что делать? Провизии у нас в обрез, да и пресной воды тоже.
По сему поводу, немного отдохнув, созвали собрание — капитан Андреас Громахо предоставил решение столь сложного вопроса людям, куда более опытным в морском деле, нежели он сам. Совещались недолго: признав избранную ранее стратегию в принципе верной, высказались лишь за смену тактики, решив просто-напросто заменить Чарльстон на какой-нибудь другой порт в английских колониях, ближайшей из которых — кроме запретной теперь Каролины — являлась Виргиния, с крупным торговым портом в Джеймстауне — средоточием торговли рабами.
— Что Чарльстон, что Джеймстон — один черт! — рубанув рукой воздух, подвел итог боцман. — Только вот продуктов и воды у нас до Виргинии точно не хватит.
— Свернем к берегу и все купим! — на правах капитана Громов возражений не слушал. — Деньги у нас, хоть и небольшие, но есть.
— Не купим, так захватим, — ухмыльнулся про себя старый брыластый дьявол Гильермо. — Впрочем, капитан прав — надо идти к берегу, не ждать же какое-нибудь суденышко… тут их много, так ведь удачи два раза кряду не будет!
— Да, не стоит испытывать Господнее терпение, — согласно покивал каменщик Рамон.
Для разработки более подробного плана дальнейших действий «командный состав» «Эсмеральды» чуть позже собрался в капитанской каюте. На совете, кроме «господина капитана», шкипера Альфонсо Хименеса и боцмана, еще присутствовал… юный индеец Саланко, приглашенный по настоянию Громова.
— И зачем нам этот краснокожий черт? — бурчал про себя Гильермо. — Что нам может присоветовать этот глупый дикарь?
— Думаю, многое может, — осадил старого моряка Андрей. — Мы ведь высадимся где-то между Чарльстоном и Сан-Агустином, так?
— Так, — хмуро кивнул шкипер. — Могу даже сказать точнее — где.
«Сеньор капитан» махнул рукой:
— Не нужно точнее, ясно и так — это земли Южная Каролина. Земли маскогов.
— Кого? — оба моряка непонимающе переглянулись. — Мы что-то не очень поняли, о ком вы говорите, сеньор?
— Маскоги — этот такой народ, племя, родичи нашего индейца — вот его.
Громов кивнул на Саланко, молча, как идол, сидевшего на корточках у самой двери.
Хименес вскинул глаза:
— Так вы хотите сказать…
— Именно! Этот парень хорошо знает местность.
Боцман невежливо хмыкнул и выругался, бросив на индейца презрительный взгляд:
— А с чего вы взяли, что этот краснорожий дикарь будет нам помогать?
— Любезный Гильермо, я бы просил вас не обзывать больше дикарем моего друга, — попросил «господин капитан»
