тараканов, но комаров, как мне показалось, стало значительно меньше. Впрочем учитывая то, что мебель я вскоре поменял, то в новой не было и клопов.
Вынесенную мебель развалил на доски прямо во дворе. Все связанное с набивкой и тряпьем выбросил, а доски спалил в печи. Причем старался вначале их внимательно осматривать чтобы ненароком не занести в дом какую-то гадость. После чего обменял несколько банкнот и купил у местного торговца новенькую софу и одежный шкаф. У другого торговца приобрел некоторое количество посуды, все-таки питаться и готовить приходилось именно дома. А единственный находящийся в городке ресторан был мне не по карману. Хотя несколько позже и нашлось вполне приличное недорогое заведение, но даже с его ценами, и текущей инфляцией, на слишком частые посащения расчитывать не приходилось. Светить привезенное с собою богатство я не собирался. И так уже пришлось расставаться с британскими фунтами. Впереди ожидалась чудовищная инфляция, следом приход к власти Гитлера, и будущее рисовалось мне далеко не в радужных тонах. Хотя, во мне все-таки теплилась какая-то надежда, что находясь здесь, я смогу принести своей стране, хоть какую-то пользу.
Как и было мне приказано, после того, как все более или менее утряслось, я купил местную открытку с видом на городскую ратушу и отправил ее по указанному мне адресу в Берлин. В открытке поздравил тетушку Эльзу с днем ангела, хотя честно говоря все это, было опять же, как-то по-дилетантски. Если смотреть по святцам, то день ангела для Елизаветы, к которым можно причислить Эльзу приходится на седьмое мая, пятое или восемнадцатое сентября, какой ко всем святым, день ангела в начале августа, ума не дам. Впрочем, мое дело «поздравить», а там пусть сами разбираются, что к чему.
Приусадебный участок, насчитывающий по своим размерам, где-то соток пять-шесть, доставшийся мне вместе с домиком, вполне мог обеспечить меня хоть какими-то овощами, вот только учитывая то, что уже наступил август, что-то сажать на нем было поздно. Поэтому в один из выходных дней, я просто перекопал участок, и оставил его до будущей весны, решив, что хотя бы картошкой, на будущий год, я себя обеспечу. Тем более я прекрасно помнил, что уже с нового года инфляция перейдет все разумные пределы, и если сейчас за доллар дают около ста девяноста марок, то потом это будут тысячи. Именно поэтому, как только местные фермеры собрали первый урожай, я не особенно оглядываясь на высокие цены, закупил для себя целую кучу овощей. В основном репы, картофеля, тыквы ну и всего остального, до чего смог дотянуться. Не оставил безо внимания и злаки, приобретя несколько мешков пшеницы и ячменя. Соседи, видя, как я затаскиваю в свой подвал очередной мешок с ячменем, крутили у виска пальцами и подтрунивали надо мною, спрашивая, когда же наконец я угощу их свежим пивом с нового урожая.
Я же, немного подумав, немного переделал дровяной сарай, и купил трех молодых подрощеных курочек и петушка. До осени они вполне находили себе еду на приусадебном участке, выклевывая червяков, и остатки травы, а ближе к зиме, я собирался перевести их на ячмень, и то, что будет оставаться от моей собственной готовки. Зато уже к середине октября, я получал, как минимум пару яиц в три-четыре дня, и это меня радовало.
В начале ноября мой дом посетил представитель Исполкома Коминтерна. Честно говоря, глядя на его вид, сроду бы не сказал, что он занимает хоть какой-то важный пост в ИККИ, но с другой стороны, пришли ко мне какого-то богатого бюргера, и у соседей тут же бы возникли по этому поводу вопросы. А здесь, вряд ли стали бы держать это при себе. Уже на следующий день об этом бы знала вся деревня. А так, ну пришел какой-то знакомый с работы, или откуда-то еще, поговорили, попили пивка и разошлись.
Впрочем, одним пивом, надо отдать должное не обошлось. Во-первых, он привез мне почти пять тысяч марок, объявив это подарком, в честь четвертой годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции. В общем-то немного, учитывая то, что в депо я получал вдвое больше, но хотя бы не забыли и то ладно. Правда потом, осмотрев мой домик, предложил потратить эти деньги на покупку пары кроватей, постельного белья и сделать некоторые запасы продуктов.
— Для чего? — Спросил я.
— Ну, учитывая, что ты живешь на самой границе, вдруг придется кого-то, переправлять в Австрию.
Честно говоря, дилетантизм, так и пер изо всех дыр. Между странами хоть и имеется какая-то граница, но ее переход, возможен без особых проблем, где угодно, и когда угодно, просто потому, что она практически не охранялась. Впрочем, мне было все равно. Хотят сделать здесь перевалочный пункт пусть делают, сомневаюсь, что у них из этого что-то выйдет. Вернее сказать, все получится, но зачем создавать себе все эти лишние проблемы, я просто не понимал. Участок моего домика выходил на берег реки Залха, шириной около десяти метров. Чуть в стороне, метрах в тридцати, имелся деревяный мостик, по которому можно было спокойно перейти на тот берег, а зимой речка покрывалась льдом. Перейти на другую сторону реки, не было никаких проблем, особенно учитывая то, что речка, как раз и была естественной границей между Германией и Австрией. Я частенько бегал туда за свежими булками или пивом, только потому, что там все это было дешевле чем здесь. А единственный сторожевой пост, совмещенный с Таможенным переходом, находился на автомобильной дороге, километрах в пяти от моего дома. И предназначался он в основном для транспорта. Скорее мое начальство, желало создать, хоть какую-то видимость работы со мной. Иначе, я даже не представляю, зачем все это нужно.
После этого все надолго затихло. Кровати и шкаф, я разумеется приобрел, продуктов хватало и так, разве что купил себе велосипед, чтобы не бить ноги, проходя каждый день по пять километров на работу и столько же возвращаясь обратно. А на велосипеде, это было и одновременно утренней зарядкой, и вечерним моционом, да и пользоваться им можно было круглый год. Снег здесь особенно не залеживался, быстро превращаясь в слякоть, поэтому велосипед пришелся, как нельзя кстати. В общем жизнь налаживалась.
Правда, налаживалась она, не совсем туда, куда бы хотелось. Вначале, курс марки держался в районе двух сотен, за один доллар, а после первого января, вдруг резко подскочил до пяти тысяч, и уже не останавливался, а пер в гору ударными темпами. Порой случалось такое, что, придя рано по утру в
