немного — и Данан вскипит, как обычно Дей, разнося тут все к демонам, или того хуже, даст деру, эльф перестал издеваться.
— Слушай, — сказал он проще. — Я что, по-твоему, кабаков не видел? Знаешь ли ты, сиятельная леди, куда порой приводит долг убийц? И что нам там приходится делать? — протянул он с таким удовольствием воспоминаний, что у Данан свело желудок — так захотелось узнать.
Она превозмогла себя. Натянув на физиономию самое безразличное выражение, какое могла, чародейка припомнила, как когда-то отвечала Редгару про новообретенный долг смотрителя Пустоты и постаралась повторить те снисходительные интонации:
— Полагаю, убивать.
Жал глубоко вдохнул и выдохнул, не сводя с неё взгляд. Потом отвернулся к столу, за которым сидел, разлил по бокалам вино, напомнив себе мысленно, что ненавидит магов. Взял оба сосуда, один молча предложил ей, так и замерев с вытянутой рукой: чтобы встала, подошла, приблизилась много ближе, чем есть сейчас. Чтобы он смог ухватить её за руки, которыми она плетет заклятия и всегда высекает из воздуха духовный меч. Без магии в тесноте рядом с ним Данан будет беспомощна, и он сможет, наконец, разобраться в её секрете. Дотронуться до него. Сможет хоть что-нибудь.
Данан не двигалась, и, оглянувшись, Жал увидел, как она качает головой. Он отставил бокал, кивнул в ответ — «Как знаешь» — и развалился, насколько позволял стул, стараясь больше на женщину не смотреть.
— Удивительно, что со своим социальным положением ты здесь. Вообще здесь, я имею в виду — в смотрителях, в борделе.
Данан тоже отвернулась, правда у неё не было вина и, не зная, чем занять пустые руки, она просто повертела пальцами в воздухе. Жал все-таки не удержался, покосился на чародейку краем глаза, хмыкнул: ему хорошо понятна эта попытка спрятаться за чем-нибудь в руках. Разве не поэтому он предложил ей вино? Но обстановка, в которой они находились сейчас, даже с водой и молоком вышла бы двусмысленной.
— Лови! — Жал кинул яблоко.
Данан поймала в последний момент, замерла, ловя взгляд эльфа. Вздрогнув, отвела взгляд, вгрызаясь во фрукт, чтобы не ляпнуть вслух чего-нибудь лишнего. Желудок, получив новую порцию пищи, заныл: сколько можно?! От обильной еды сегодня привычный к регулярным голоданиям на походном пайке, живот выводил жалобный причет.
— Впервые меня сюда привел Ллейд, и долго перед этим пилил мозги, чтобы я не проговорилась отцу или матери, — она улыбнулась, явно вспоминая. — Мне было почти шестнадцать тогда, и оказалось, что мне легко понять местных женщин: маги к чародеям Кошмара относятся так же, как все остальные люди к шлюхам и прокаженным. К рыцарю-чародею с Кошмарным клинком в руке — наверное, как к самой элитной и высокомерной потаскухе из всех. Чем больше проходило времени, тем сильнее я это чувствовала, — заключила чародейка и добавила совсем тихо, больше для себя, чем для Жала: — А теперь и вовсе тут как своя.
Жал нахмурился, глядя в стену поверх бокала: «Теперь — это после того, о чем говорила мадам Тифини, что регулярно случается в борделе, когда за девушек некому заступиться».
— Должно быть, Ллейд или Гесс взболтнули спьяну, — рассуждала Данан себе под нос. — Или от ярости. Уже без разницы.
Жал ничего не сказал, а Данан, взяв со стола письмо и положив взамен его недоеденное яблоко, пошла к кровати. Шлейф неуловимого аромата потянулся за ней, заставляя Жала повести головой вслед, когда чародейка оказалась за его спиной.
— Я все же намерена отдохнуть…
Жал тряхнул головой, согнав наваждение, и, поднимаясь, спросил просто, без ненужной игры:
— Тебе помочь?
Данан на миг растеряла все слова. Правильно поняла?
— Если тебе нужен подобный отдых, снаружи…
— Он нужен тебе. — Голос Жала прозвучал тверже, чем все, сказанное прежде. Он стоял напротив Данан, замершей возле ложа, прямо, расправив плечи, как редко делают наемники и убийцы из тени. Смотрел открыто, не предпринимая попыток дотронуться лишний раз, и чародейке казалось, что все это — еще один способ запутать её окончательно.
У Данан вырвался нервный смешок: «Вот тебе на выбор два мужика, девочка! — передразнила чародейка саму себя голосом воображаемой судьбы. — До одного, как ни плачь, не достучишься, твердолобый баран и евнух! А другой не нужен даром, да только вот на — на ладони! Хочет расслабиться между попытками выдернуть тебе сердце!».
Она сделала движение руками безотчетно: будто перекинула в левую несуществующий посох, оттянула правую чуть в сторону — амниритовые жилы в перчатке блеснули коротко, лишь раз — сплела перед собой печать Покрывала страха. Выбросила вверх, надеясь на уже знакомый отгоняющий купол. Жал спрятал снисходительную усмешку — ему, мягко сказать, не впервой спать на полу, с него не убудет, а вот она теряет отличный шанс. В кой-то раз её бесконечная свита занята полезным делом — не путается под ногами!
— Если ты думаешь, что насильника остановит страх обмочиться, то знай, — он улыбнулся обворожительно и остро, с этим своим клятым выточенным в клык зубом, от чего у Данан поджались пальцы ног, — нет. Ну так? — снова обратился в серьезном тоне. Оборотень. Меняется мгновенно, как море в ветреную погоду.
— Нет, — выдавила она кое-как, прокашлявшись.
Жал хмыкнул:
— Тебе нужно чаще общаться с мадам Тифини, — заключил убийца. — Она бы точно сказала, что в период нервного напряжения и усталости… О, кстати, как её на самом деле зовут?
Данан широко распахнула изумрудные глаза: зачем это ему? Как понял? Ах, ну да, он ведь говорил, что тысячи раз по кабакам…
— А тебя?
Маски опали с лица Жала. Только темные глаза блеснули в ответ голодом — честным, неистовым.
Эльф вцепился взглядом в лицо чародейки, сделал к ней шаг, но Данан, опомнившись, отступила, уперлась коленными впадинами в ложе, почувствовала, как затряслись ноги. Купол от зависшей под потолком печати разливался вниз мягкими, едва заметными багряными клочьями. Эльф сдержал рефлексы, чтобы не поежится от Покрывала страха, и не дать, тем самым, Данан прекратить разговор. Потому он не закончен! Губы эльфа изогнулись, словно Жал хотел сказать еще что-то очень убедительное — он знает толк в отдыхе или…
Чары Данан стремительно набирали силу, и эльф, ощущая, как тошнота подкрадывается вместе с тремором, был вынужден отступить.
Сегодня был длинный день, простите за задержку.
Глава 9
Данан лежала на боку, обхватив себя поперек талии, и пыталась уснуть. Полчаса назад это не вызвало бы трудностей. Но сейчас осознание, что после сказанного Жал сидит
