Когда-то Мэри ради славы спрыгнула со скалы в кипящие волны прибоя. Сейчас в ее затемненном горем мозгу мелькнула безумная мысль снова спрыгнуть, на этот раз в океан кровавых туч, повернуть рули, включить дюзы, ринуться вниз, сгореть, сверкающим болидом упасть на то место, где умер Гарри, погибли русские…
Но нет! Неужели она получит от Жизни пулю в спину, трусливо покидая поле боя? Нет, нет! Если падать, то только навзничь, получая смертельный удар в грудь.
Есть запасный планер! Долг последнего исследователя, долг подруги, жены героя – спуститься на поверхность планеты, пройти любые джунгли, убедиться в гибели Гарри. И, быть может, спасти его, добраться до русской ракеты, стартовать на ней, найти «Просперити» с топливом и вернуться со звездолетом на Землю!..
Что? Безумие? Может ли одна женщина сделать то, что не смогли сделать пятеро сильных мужчин, управляющих машинами, она, слабая…
Кто говорит о – слабости женщины, тот забывает, что нет большей силы, чем сила женщины, способной перенести все во имя долга и чувства, силы женщины, жены и матери, благодаря которой существует человеческий род!
Полная решимости, забыв о минутной слабости и слезах, Мэри, подтянутая, напряженная, с сухими горящими глазами, прошла в отсек, где стоял запасной планер, такой же, как тот, на котором улетели Вуд и Керн.
Какой мужчина решился бы на такой план?
Мэри обдумывала его во всех деталях. Достигнуть квадрата «70», опуститься в месте, где последний раз видела она точку робота.
Она склонилась над глобусом Венеры, который был составлен вместе с русскими с помощью радиолокаторов.
Оставался звездолет «Земля». Нет, Мэри ни у кого не будет просить разрешения.
Она не просто одинока – она величественно одинока в околочужепланетном пространстве. Она единственная здесь из живых, и она ответственна только перед самой собой, она не будет связываться со звездолетом. Она только послушает оттуда голос Земли, который время от времени передают для звездолетчиков.
Мэри прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора. Бездонна чернота с сверканьем кипящих в атомном неистовстве миров…
И среди них далекая и милая желтая звездочка, наше солнышко, у которой, быть может, и есть близнецы, но которой нет равных!.. От него летит сейчас к Мэри голос родной Земли.
Нет, Мэри не могла не услышать ее голоса. Еще есть время… «Просперити» должен сделать вокруг Венеры почти полный оборот. И Мэри включила радиоприемник.
Сейчас по расписанию не было радиосвязи, но девушка совершенно бессознательно пыталась уловить голос Земли… И вдруг она услышала его…
Всякая передача на звездолет требовала затраты огромной мощности, она была сжата в могучий импульс, где многократно ускоренные звуки сливались в яркий всплеск…
Сейчас эти всплески звучали один за другим, словно на «Просперити» передавались тучи телеграмм.
Аппараты «Просперити» расшифровывали сигналы, замедляли звуки, передавали их человеческой речью.
Но это оказалась не речь, а… пение.
Песня Земли!..
Для Мэри в этой песне звучала сама Земля! Горы, их сверкающие снеговые вершины. Небо, бездонное, синее, с бегущими, легкими, как шарф, облаками. Солнце, земное, яркое, не уродливо лохматое, а веселый ослепительный кружочек, ласково греющий… Лес, чудесный, совсем не хмурый, но загадочный… И ветер волнами шумит в листве. Река, медлительная, прохладная. Простор прерий и скачущие за горизонт всадники. И сама она скачет вместе с ковбоями. Трава там доходит до плеч.
А вот в саду трава мягкая, шелковистая. Птицы поют в ветвях, щебечут, перекликаются. Далекий гудок пароходика. Лента шоссе. Бешеная езда в открытом автомобиле. Горные повороты, от которых и захватывает дух, и радостно переполняется сердце. А на повороте – неуклюжий и милый человек с нелепым пучком трав…
Скрип тормозов, легкая испарина на лбу и протянутый ей с шутливой благодарностью букет из трав… Гарри!..
Ее Гарри!..
В кабине космического корабля звучала песня Земли, чтобы напомнить Мэри, что она не одна в космосе, что родная ее планета с миллиардами людей тоже движется в том же космосе и думает о ней.
Песню передавали для Мэри со звездолета, кто-то чуткий думал о ней.
Разве может она не предупредить о том, на что решилась!
Штаб звездной экспедиции вызывал ее.
Мэри победила себя и ответила. Убыстренные звуки ее голоса электромагнитным всплеском умчались к «Земле» в могучем импульсе разряда электрических конденсаторов. Этот всплеск долетит до звездолета лишь через триста секунд, через целых пять минут. Мэри узнает, что ее ответ принят, лишь через десять мучительных минут… Лишь за это время световые или электромагнитные волны достигнут «Земли», дойдут от звездолета до Венеры… Мэри эти минуты казались часами.
Ее услышали. И Мэри узнала, что весь экипаж звездолета «Земля» скорбит о трагической гибели ее товарищей По полету и что люди родной их планеты, чье имя носит звездолет, испытают то же чувство, когда горькое известие дойдет до них. Несомненно, многие академии наук изберут ее своим членом, ей присудят премию по астронавтике, и, вероятно, Поощрительный комитет будет рассматривать ее отчет о полете как повод для присуждения ей Высшей Мировой премии. И кто-то на звездолете не очень обдуманно пошутил, что множество принцев крови в былое время добивались бы ее руки.
Мэри горько усмехнулась. Не в женихах дело, когда она утратила единственного человека, который был близок ей, но люди Земли… люди!.. Она любила их, хотела служить им. И конечно, они тоже любили ее и пожалеют, когда узнают о ее несчастье.
Но она была горда в своем неутешном горе. Еще долго, ох как долго люди Земли не узнают о нем. Но они близки ей сейчас, посылая через тьму световых лет свою музыку, свою песню. И Мэри слушала ее, вскинув голову, не вытирая навернувшихся на глаза слез.
Она написала краткую радиограмму на звездолет.
Ей не нужны почести и личное счастье, она разделит судьбу тех, с кем вместе пересекла космос, или спасет тех, кто, может быть, еще жив…
Мэри не передала этой радиограммы. Аппараты должны были автоматически послать ее, как только она сядет на планер в ожидании, когда сработает реле времени и начнется полет уже на планере.
Мэри решилась. Она думала, что решилась, даже надела скафандр… И вдруг она поняла, что не сможет прыгнуть вниз с космической высоты… Не надо было слушать Землю… ее песню. Она околдовала ее, сделала Мэри бессильной для подвига, а ее просветленный ум вдруг перестал признавать поступок, на который она решилась, подвигом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
