Вот уж действительно панславянин!
…Дальнейшая судьба закона об уточненных показателях бюджета, направленного на подпись президенту, была ясна: все понимали, что Ельцин, как и обещал, не подпишет его. Однако в знаменательный день 21 сентября появилось весьма забавное сообщение агентства «Постфактум». Опираясь, естественно, на «достоверные источники», агентство сообщало, что «сегодня», то есть 21-го же, президент, возможно, все-таки поставит свою подпись под документом. Правда, срок, отведенный для его подписания, истек еще накануне — 20 сентября, — но так как «можно сослаться на неполадки со связью», время для того, чтобы Ельцин мог его завизировать, говорилось в сообщении, еще есть. Однако на 17–00 этот закон, по сведениям агентства, еще не был подписан…
Смешное сообщение. В тот день, как мы знаем, у Ельцина совсем о другом болела голова.
В общем, это достаточно символично: в момент, когда от него требовали подписать безумный бюджет, Ельцин подписал Указ № 1400… Бюджетное безумство Верховного Совета в самом деле стало одной из причин, толкнувших президента на решительный шаг.
В КАНУН МЯТЕЖА
Угроза хаоса и распада
Каким представлялось из августа 1993-го весьма вероятное будущее? Мнение Анатолия Шабада той поры:
— Взгляд на перспективу у меня довольно пессимистический. Съезд — а Хасбулатов может созвать его до ноября в любой момент — способен вернуть ситуацию в дореформенное состояние, он способен прекратить реформы, сделать президента чисто номинальной фигурой. Самое же главное — сейчас намечается союз Хасбулатова с частью правительства. В правительстве разногласия: силовики и «директора» вовсе не так преданы реформам, как сами оставшиеся еще в кабинете министров реформаторы. Правда, та тревога, которую мы забили после «круглого стола» — о том, что образовалась ось Хасбулатов — Черномырдин, — вроде бы оказалась преувеличенной. Впрочем, возможно, именно эта поднятая нами тревога и оказала свое действие, предотвратила образование упомянутой оси. Возможно, под влиянием ее президент как-то собрался с мыслями и предпринял какие-то упреждающие шаги. Увольнение Баранникова — очень существенный шаг в разрушении союза Хасбулатова с частью правительства. Но в общем перспективы, повторяю, представляются очень тяжелыми.
Напомню, что «круглый стол» политических партий, движений и общественных организаций, о котором говорил Анатолий Шабад, был созван Верховным Советом в феврале 1993-го. На нем Хасбулатов попытался вбить кол между президентом и правительством, привлечь Черномырдина на свою сторону.
Что было бы, если б Хасбулатов с Руцким пришли к власти? На эту тему мы тоже разговаривали с Анатолием Шабадом в августе 1993-го. По мнению моего собеседника, вполне ясно, какой это был бы режим. И тот, и другой явно против реформ. При всей их «рыночной» риторике они — за возвращение госрегулирования. Но поскольку этот путь обречен, их приход к власти привел бы к убыстренному распаду экономики, к экономической катастрофе, после которой наступила бы полная дестабилизация. Так что режим выбирали бы уже не Хасбулатов с Руцким — его выбирала бы стихия. Предел же дестабилизации и хаоса — это, как всегда, некая репрессивная форма правления.
Я тогда возразил Шабаду: установить репрессивный режим на таком гигантском и разобщенно-пестром пространстве теперь уже не сможет ни один Хасбулатов и ни один Руцкой, при всех их диктаторских замашках. Ответ моего собеседника: после достаточно продолжительной смуты репрессивный режим устанавливается сам собой; в такой ситуации все начинают склоняться к тому, что пусть уж лучше будет любая, какая угодно репрессивная власть, но только чтобы не было этого разброда. Собственно, так и было после прихода к власти большевиков.
Я тогда остался при своем мнении: в случае воцарения Хасбулатова и Руцкого, вообще в случае тотального отката от реформ, независимо от персоналий, единого режима, репрессивного или нерепрессивного, на всем пространстве России уже не будет. Будет распад и развал по югославскому или какому-либо иному варианту. Население в регионах мало-помалу начинает подозревать, что, если в этой огромной стране никак не удается навести элементарный порядок, значит, она просто-напросто нежизнеспособна. Очередная попытка вернуться к дедушке Ленину положит конец всяким сомнениям на этот счет.
Если же все-таки, представим себе на минуту, в стране будет установлен единый репрессивный режим, возникает вопрос, каким будет его идеологический камуфляж. По мнению Шабада, если такое случится, возникший режим будет исповедовать шовинистические и националистические лозунги: к тому времени они эксплуатировались все больше и больше; в устах Хасбулатова особенно отвратительно звучало, когда он настаивал на том, что политика властей должна быть прорусской. Здесь он становился похож на приснопамятного Сосо, который, не будучи, как известно, русским, в иные моменты тоже любил апеллировать к национальным чувствам русского народа.
«Они просчитывают свои действия лишь на два шага вперед»
В ту пору разговоры на эту тему — что будет, если Хасбулатов и Руцкой прорвутся к власти, — шли повсеместно и всерьез. Вот отрывок из передачи ОРТ «Диалог в прямом эфире» от 22 августа. Участвуют социолог Игорь Клямкин, известные деятели демократического движения Гавриил Попов, Галина Старовойтова, Сергей Юшенков.
«Клямкин:
— Из-за чего возник конфликт? Как только начались реформы, перед этими людьми — Хасбулатовым и Руцким — сразу встал вопрос об их политическом будущем. Возник выбор — либо целиком замкнуться на президента, либо дистанцироваться от него, учитывая непопулярный характер этих реформ. Они выбрали второе. Тактика их в основном сводилась к тому, что надо выиграть время, и вся их борьба минувшего периода против президента — это борьба не за какой-то альтернативный вариант реформ, — его нет до сих пор, — а борьба за выигрыш времени, с расчетом на то, что рано или поздно вот этот вариант реформ, который сейчас проводится, он себя исчерпает и будет отвергнут. И тогда они предстанут в роли победителей и смогут претендовать на главенствующую политическую роль.
Ведущий:
— Но это выглядит довольно странно. Поскольку ни у Хасбулатова, ни у Руцкого нет никакой позитивной программы, то в нынешней тяжелой социально-экономической обстановке прорываться на первое место — это, в общем-то, политическое самоубийство. К тому же надо учесть, что эти люди прорываются на первое место не с сотого и не со сто первого, а со второго и третьего, то есть с тех мест, которые со всех точек зрения — с точки зрения имеющейся власти, материальной обеспеченности, с той точки зрения, насколько удовлетворено их самолюбие, — обеспечивают им прекрасное существование за широкой спиной Ельцина. Сокрушить эту спину и оказаться прямо перед амбразурой, — это похоже на политическое самоубийство. Разве не так?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
