Если увидят его здесь, сразу прибьют, подумал Сергей и, чуть не уронив в спешке фонарь, метнулся обратно в люк. В машинном отделении снова уселся на ящик.
Долго так не могло продолжаться. Сергей все чаще поглядывал на лестницу и на дверь у потолка. Пока корабль не отплыл в море, можно выйти на берег, размять ноги и, если повезет — сбежать, затаиться… А немой девочке и здесь будет неплохо, решил он, ей лучше кормиться у морского народа, чем маяться вместе с ним. Но не успел Сергей взяться за поручень, как лязгнула дверь и в машинном отделении появились двое.
Первым спустился коренастый, а лицо второго не было видно во мраке, который не мог рассеять подвешенный на крюке фонарь с закопченным стеклом.
— Помогатт, — сказал коренастый. — Бистро-бистро!
Слабый свет фонаря высветил лицо второго, и Сергей радостно засмеялся, приветственно взмахнув рукой, — вот и опять все чудесно устроилось, теперь-то никакой двигатель ему не страшен. Коренастый озадаченно нахмурился, что-то спросил у второго, но не получив ответа, поднялся наверх.
Хлопнула дверь.
— Ну и чему ты радуешься, глупый мальчишка? — сердито буркнул Механик. — Нет, чтобы подождать немного! Погубил ты нас…
Сергей ошарашенно уставился на него. Слова о том, как он рад Механику, застряли на языке.
— Э, ладно, теперь надо выкручиваться!.. — Механик вздохнул, а потом, глянув на лестницу, добавил: — Значит, так, вы убегали, а я вас ловил. Но не успел. Понятно?
— Понятно, — кивнул Сергей.
— Что тебе понятно?
— Ну, мы убежали, а вы остались…
— Не так, — терпеливо сказал Механик. — Я не просто остался, я заметил, как вы опускаете на воду плот и хотел вас схватить, но не успел, мне помешал тот чертов старик, иначе бы я вас поймал. Когда тебя будут спрашивать, говори только так. Теперь понятно?
— Ага… — понимающе протянул Сергей. — Так и скажу. Вы чуть не схватили меня, а сердитый дед вылез не вовремя.
— Вот именно. — Механик перевел дыхание. — Если меня снова не запрут в карцер, то я что-нибудь придумаю и на этот раз 6ежим вместе. Ну, давай посмотрим, что с этим барахлом делать, а там, может, и пронесет. Ты только на палубу не вылезай. Корабли рядом стоят, тебя могут заметить.
— Как бы сердитый дед сюда не влез, он меня сразу признает.
— Не признает. Нет твоего деда, утонул. Вышел ночью отлить и пропал. Да, вот еще что! С сыном Капитана нехорошо, конечно, вышло, но раз уж девочки нет с тобой…
— Здесь она, — перебил его Сергей.
— Вот даже как! — протянул Механик и задумался.
Он хотел что-то сказать, но не успел. Опять грохнула дверь, на решетчатой площадке объявился коренастый и поманил их к себе.
— Быстро успел обернуться, — удивился Механик. — Ну, пошли, делать нечего. А насчет девочки…
Что еще сказал Механик, Сергей не расслышал, потому что подкованные сапоги коренастого загрохотали по металлическим ступенькам. Схватив парня за шиворот, он поволок его по лестнице, вывел наружу, втолкнул Механика обратно и закрыл дверь поворотом рычага. Ударил в глаза дневной свет, Сергей зажмурил глаза, а когда открыл, то они уже переходили по сходням с корабля на берег.
А на берегу вперемешку пировал морской народ с двух кораблей. Длинные доски, положенные на козлы, заменяли им столы.
Люди Капитана по этому случаю вырядились в чистую одежду, адмиральские же казались по сравнению с ними просто оборванцами. Но их было больше. Главари сидели за отдельным столом у дерева с жухлой листвой. Коренастый привел к ним Сергея, поставил его перед столом, а сам перебрался за спину Адмирала, настороженно глядя по сторонам.
Капитан уставился тяжелым взором на Сергея, что-то процедил Адмиралу, а потом стукнул кулаком по блюду, лежащему перед ним. Полетело во все стороны…
Адмирал спокойно вытер брызги с лица, осмотрел бинокль и, убедившись, что тот не испачкан, негромко сказал Сергею:
— Ты очень расстроил моего друга. Говори правду, это ты убил его сына?
«Нет, не я!» — чуть не закричал Сергей.
Но промолчал. Немая девочка не была с ним в родстве, ну, помогла немного, когда его избили, так он, можно сказать, из-за нее и пострадал, а потом он же не раз выручал девочку… А сейчас нет никого, чтобы его самого выручить, спасти! Механик заперт в трюме, девочка небось у котлов орудует, хлебной коркой…
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове, от добродушного ожидания спасительного чуда ничего не осталось, злобное нетерпение развязки вспыхнуло в нем. И неожиданные слова:
— Ну, я прикончил его ублюдка! — прозвучали на редкость неприятно, каким-то чужим визгливым голосом. — Что мне теперь, плакать из-за этого!
Адмирал с удивлением смерил его взглядом с ног до головы.
Хмыкнул чуть ли не одобрительно, а затем, склонив голову к Капитану, что-то сказал ему.
Рык Капитана поднял на ноги всех пирующих. Опрокинув стол, он ринулся на Сергея, повалил его и вцепился в горло.
Сергей захрипел и потерял сознание.
А когда он пришел в чувство, то не мог пошевелиться. Горло саднило, дышать было трудно, а в глазах плавали пятна. Спина упиралась во что-то твердое, руки были плотно прижаты к телу.
В глазах прояснилось, и тут он обнаружил, что стоит привязанный к дереву, рядом с ним нет никого, а пирующие собрались в круг на поляне, издавая воинственные крики. Там что-то происходило, но ему было не до забав морского народа. Он поднял глаза к небу, высматривая, не ударит ли случайно молния в эту толпу и поубивает всех, скосил взгляд на опушку рощи — вдруг сейчас выскочат оттуда лупилы, и в начавшейся заварухе ему удастся развязать веревку…
Крики стихли. Из круга вышел Адмирал и, покачиваясь, двинулся в сторону Сергея. Вид у Адмирала был жутковатый — под глазом наливался большой фонарь, щека исцарапана, а полосатая рубашка разодрана в лохмотья. А за ним, поддерживая с двух сторон, вели Капитана, еле передвигающего ноги. Лицо Капитана превратилось в сплошной кровоподтек, а от белого костюма с золотыми пуговицами бстался лишь рукав, нелепо свисающий с плеча.
Подойдя к дереву, Адмирал принял из рук коренастого бинокль и повесил его на шею.
— Из-за тебя мне пришлось драться, — укоризненно сказал он Сергею. — Я никому не позволю трогать моих людей без моего позволения, а ты — мой человек, раз уж вода привела тебя к нам. Ты смел, и будешь неплохим воином, если останешься в живых, что вряд ли.
Он посмотрел на Капитана, тяжело осевшего на траву.
— Мы славно подрались, — продолжал Адмирал, — и я победил. Иначе быть не могло. Капитан понял, что был не прав. Он должен был спросить у меня разрешения и только после этого тебя прикончить. Но я справедлив, и потому в знак нашей дружбы возвращаю тебя на его славное судно, а с дарами воды теперь пусть он разбирается сам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
