Поначалу Николас отказывался много рассказывать о себе. Но если Кассандра соглашалась, что многое из его работы в БСИ отмечено грифом секретности, то она отказывалась верить, что остальная его жизнь тоже засекречена.
– Это нечестно, что ты знаешь так много обо мне, а я ничего не знаю о тебе, – говорила она ему.
– Я всего лишь обычный парень, – беспечно отвечал Николас.
– Почему бы мне в этом не убедиться самой? – пыталась раззадорить его Кассандра.
– Это может оказаться опасным.
– Почему?
– Потому что я могу в тебя влюбиться. Кассандра покраснела. Но это была правда. Она замечала и то, как Николас иногда смотрел на нее, и то, как его рука оставалась чуть дольше на ее руке, когда он касался ее. Она посмотрела на него, и их взгляды встретились.
Проходили недели. Иногда Кассандра пыталась улучить момент, и они отрывались от работы, чтобы совершить прогулку в конном экипаже через Сентрал-парк, а затем пройтись по Гринвич-Виллидж, чтобы понаблюдать за стариками, играющими в шахматы в Парке Вашингтона. Она внимательно слушала Николаса, который понемногу рассказывал ей о своей жизни.
– Однажды, когда все это кончится, я построю новую жизнь для себя, – говорил он ей, когда они бродили вдоль пирсов на Гудзоне, наблюдая за погрузкой войск и вооружений на транспортные корабли.
Беря его под руку, Кассандра взглянула на него «Буду ли я частью этой жизни?»
Подходил к концу март. Николас проводил все больше и больше времени в Вашингтоне. Кассандра работала долгие часы в его отсутствие, чтобы у них было как можно больше свободного времени, которое бы они могли провести вместе. Однажды, услышав звук дверного колокольчика, Кассандра бросилась открывать дверь и оказалась лицом к лицу с Розой.
– Ты выглядишь так, как будто увидела привидение, – сказала Роза.
– Изви… Извини. Я думала, что это может быть кто-то другой.
– Некий мистер Локвуд?
Увидев, как лицо Кассандры залил румянец, Роза быстро добавила:
– Я не думала смущать тебя, Кассандра. Я слышала, что вы хорошо сошлись друг с другом. – Роза сделала паузу. – Поэтому ты не отвечала на мои звонки?
После того как Кассандра подавила волнение, она сказала:
– Это не так, Роза.
Роза приподняла ее голову пальцами за подбородок.
– Понятно. Николас рассказал тебе о Стивене. Кассандра кивнула головой.
– А он рассказал тебе, что я не имела ни малейшего понятия о том, что он делал?
– Да. Я ни в чем тебя не виню.
– Ты можешь так думать, но я чувствую, что это не так, – сказала Роза. – Я знаю, какого рода работу вы проделали с Николасом, и я горжусь тобой. Но я не хочу, чтобы ты забывала о «Глобал». Ты часть этого, Кассандра. Я хочу, чтобы ты работала там.
– Я не знаю, смогу ли, – начала Кассандра.
– Я думаю, тебе следует согласиться, – сказал голос за ее спиной.
Кассандра резко обернулась и оказалась в объятиях Николаса.
– Почему ты не позвонил мне и не сказал, что приезжаешь? – упрекнула она его.
Николас улыбнулся и обратился к Розе.
– Рад видеть вас, мисс Джефферсон.
– Привет, Николас. – Роза собралась уходить. – Надеюсь, что вы оба вскоре придете ко мне на обед.
– Благодарю вас, но я не думаю, что это произойдет так скоро, – сказал Николас. – Вы понимаете, я скоро уеду…
Однажды поздним вечером они сидели перед камином в библиотеке. Аромат березовых поленьев наполнял комнату, и мороз причудливым узором разрисовал оконные стекла.
– Мои вашингтонские руководители направляют меня в район Тихого океана, – сказал Николас, наблюдая за игрой языков пламени.
– Когда?
– Послезавтра.
– Так скоро! И ты не можешь на это повлиять? У нас так много дел.
– Я был бы рад что-либо изменить. Я бы хотел этого больше всего на свете.
По интонации его голоса Кассандра поняла, что он имеет в виду.
– Ты знаешь, куда тебя направляют?
– Сперва на Гавайи. Потом… – Он пожал плечами, протянул руку и коснулся кончиков ее пальцев. – В Вашингтоне решили перекрыть Цюрихский финансовый канал. В БСИ нашли другие пути для поддержки групп Сопротивления… Но ты внесла огромный вклад, Касс. Монк мог бы по праву гордиться тобой.
– И в качестве награды они отнимают тебя у меня. Разве ты не видишь, я люблю тебя, Николас.
Слова вырвались еще до того, как она успела подумать об этом, и оба неожиданно стали как бы обладателями бесценного сокровища. Он провел рукой по ее щеке, затем она заскользила по ее мягким волосам, их губы встретились, и в то же мгновение она крепко прижалась к нему, ее голова откинулась, и он покрыл теплым дождем своих поцелуев ее лицо и шею.
– С того первого утра, – прошептал он. – Когда я полюбил тебя. Это никогда не прекращалось.
– Люби меня, Николас.
Заключив друг друга в объятия, они упали на пол. Его лицо утопало в волосах Кассандры, в то время как руки блуждали по ее телу, срывая ее одежду. Она вздрогнула, когда он провел языком по ее груди, а затем начал им свое исследование ее тела.
Время и место утратили свое значение. Кассандра ощутила себя в незнакомом мире тепла и света, где ежесекундно она совершала новое и восхитительное открытие. Она заметалась, не осознавая того, задыхаясь от захлестнувшей ее волны радости и наслаждения. Тогда Николас раздвинул ее ноги, пробуя ее влажность. Кассандра выгнулась дугой, когда он медленно входил в нее. С минуту они лежали спокойно. Затем он начал медленно двигаться, направляя ее от боли в ритм движения, отчего она снова и снова испытывала прилив новообретенных ощущений.
– Ты будешь писать мне?
– Я буду писать тебе всегда, когда смогу. Я обещаю.
Они лежали обнаженные перед огнем, их кожа блестела от пота, в тихом воздухе стоял едва уловимый аромат их любви. Кассандра обещала себе, что она не будет плакать, но слезы душили ее.
– Стоило только мне найти тебя, и вот я тебя теряю.
– Ты никогда не потеряешь меня. Я вернусь домой к тебе.
Кассандра повернулась и положила руку ему на грудь.
– Я буду требовать от тебя соблюдения твоих обещаний, – сказала она, повторяя слова, сказанные ею в день их первой встречи.
Николас вспомнил их и улыбнулся.
– Я рассчитываю на это.
Николас уезжал с Центрального вокзала, где Кассандра так часто ждала его. Пока поезд не тронулся, она отказывалась верить, что он уезжает. Затем вместе с другими провожающими Кассандра побрела по заснеженным улицам, утирая слезы.
«Я не позволю войне отнять его у меня. Я не потеряю его так, как я потеряла Монка».
На следующее утро Кассандра позвонила Розе и сказала ей, что она готова работать в «Глобал». Она будет делать все, что в ее силах, чтобы покончить с этой ужасной ситуацией.
