на этом месте уже давно. Джеймсу нужны связи в дворянстве, связи среди офицеров. Мужчине нужны были власть и деньги. Что-то, что он оставит после себя.
Он заведовал лавкой домашних животных всю жизнь. Дело начал его отец. Джеймс унаследовал все готовое. От себя он привнес одно нововведение. Бордель фей.
Грезы были непаханным полем. Особо хитрые грезящие сбегали в коконы любовников по ночам. Самые извращенные устраивали во снах настоящие оргии. Светлые умы и надежды страны на блистательное будущее, золотая молодежь. Днем они обсуждали внешнюю политику и экономику, а ночью стонали под ударами плети и сплетались в бесформенную массу голых тел. Во времена обучения в гимназии Джеймс часто участвовал в таких оргиях. После одной ему и пришла эта мысль.
Феи свободно меняли внешний вид и хорошо вживались в роли. Взамен тела на Сцене молодые обитатели грез соглашались развлекать клиентов. Пол, возраст, голос, цвет волос и одежда. Все по вкусу извращенных умов. За скромную ежемесячную плату покупатели получали во владение одну фею для удовлетворения мирских желаний. Все выигрывали от сделки.
Ночные бабочки Джеймса собирали секреты клиентов. Невзначай брошенная фраза, легкий намек, мольба и пустые обещания. Сколь грязными не были их отношения, люди рано или поздно влюблялись в фей. Так проскисиолог и собирал союзников. Медленно и методично.
Ради того, чтобы потерять все в один день...
— Жаль, что все это наглая ложь. Все — от начала и до конца — вранье.
Он подозревал это с мига, когда увидел Почтенную рядом с этим парнем.
На лице мистера Нургова промелькнула растерянность, Амелия не показала ни капли волнения.
Отношения феи и обреченного вызывали вопросы. Легкая нервозность последнего объяснялась незавидным положением и чуждым окружением. Другое место, другие люди. Вокруг одни враги.
После дневного доклада одного из разведчиков стало ясно: все было фарсом. Разыгранной сценой, ловушкой для Джеймса.
Обреченный, вероятно, призвал в грезы одного из богов. По глупости или по иной причине. Не важно. Нургов не знал о вестниках ничего. Неудивительно, что Фрея заставляла парня молчать. Он бы легко выдал себя.
Джеймс не сильно расстроился. Кроме обреченного, была еще Почтенная. Древняя фея точно знала имена посланников богов. Поэтому проскисиолог отправил под окна гостиницы двух фей с бомбами. Они легко проникнут внутрь. Мужчина снабдил их формулой для поднятия окна. Осталось правильно разыграть карты.
— Как создать «мертвую руку»? — задал он волнующий его вопрос.
— На Сцене? Никак. В Закулисье? Нужна связь с жертвой или жертвами.
— Почему нельзя на Сцене? В этом нет смысла.
— Нужно тело. Быстрое и сильное. Без оболочки силы прилива вернут вестника в Закулисье.
Это... печально. Джеймс поставил все на «мертвую руку» и ради чего? Чтобы узнать о ее невозможности?
Джеймс задумался.
Какой еще был выход? Создать проклятое оружие и угрожать им? Может сработать. Да. Он так и поступит.
Сцена находилась в одном обреченном от краха. Так считали многие практики и проскисиолог до недавнего времени.
Мужчина прочел немало трудов о посланниках богов.
Вестники обладали разумом. Иным. Не похожим на человеческий. Долгие годы ответ лежал на поверхности. Посланники богов оставляли на пользователях «запах», вынуждали их связывать вестников посильнее и так до первого провала. Что если на секунду предположить наихудший исход?
Мастерская Гнили властвовала над судьбой и отдельными событиями. Прошлое, будущее и настоящее. Нет значения. Вестники легко ломали жизни целых семей даже без их ведома. Кто-то никогда не рождался. Кто-то заболевал обычной простудой и никогда не излечивался.
Что если... Что если человечество уже проиграло? Давным-давно, в эпоху Раскола. Один безвестный обреченный пал жертвой посланника богов из мастерской Гнили, и это определило судьбу всего вида. «Безмозглый инструмент» уничтожил все исходы человечества, кроме одного. Неминуемого конца.
Значит ли это, что все бессмысленно? Каждое действие ведет к краху Сцены, а люди лишь безвольно наблюдают за этим представлением...
Любопытный мысленный опыт. Им Джеймс оправдывал использование вестников. Если все не имеет смысла, то какая разница, кто использует посланника богов последним?
— Дайте мне имя.
— Для каких целей? Все зависит от... — не успела договорить Почтенная.
По кокону разошлась рябь, стол пугливо задрожал, феи сбежали при первом признаке вторжения.
«Мы не договорили!» — незаметно для парня и Амелии Джеймс сдавил хрупкое кольцо на указательном пальце.
Сухая трава треснула и распалась. Связь разорвана, феи получили сообщение и не взорвутся из-за пробуждения обреченного.
— Козука! Феи укажут дорогу! Следуйте за ними! А теперь прочь! — на прощание прокричал он и проснулся.
Сквозь окно гостиной пробивались первые лучи солнца, стекло подрагивало от шума с улицы. Стук копыт, крики извозчиков и разговоры ранних пташек. Столица проснулась несколько часов назад.
Джеймс поморщился. В груди завязался клубок боли, словно пара холодных ладоней сдавили органы и кости в одну точку.
Проскисиолог поднялся, скидывая на пол плед, и побрел на кухню. Дыхание прерывалось истошным кашлем, мир в глазах заслоняла мутная пелена.
Он повис на ручке прибитых к стенке ящиков и распахнул скрипучие дверцы. Вывалил перед собой склянки, свертки трав и грохнул стаканом. Стекло опасно задрожало, но не треснуло.
Память подсказала правильную бутылку. Не смотря на этикетку, Джеймс вытащил пробку и налил оранжевой жидкости.
Крепкое спиртное. Такое бродяги пили на спор в
