А в остальном жизнь в Иерусалиме и вокруг Тампля продолжалась своим чередом. Так было десять веков назад, будет и через тысячу лет позже. Барон Глобшток ловил отработавших свое шпионов, вылавливая мелкую рыбешку, и докладывал о своих успехах Бодуэну I. Город же тем временем наполняли убийцы-ассасины, регулярно направляемые сюда безумным персом Хасаном, совершая террористические акты, убивая рыцарей и членов Государственного Совета, подбираясь к дворцу короля. Князь Василько Ростиславович все глубже увязал в коготках красавицы Юдифи, собираясь увезти ее в Киев. Готовилось открытие игуменом Даниилом православного храма... Готовилась и акция главы Ордена иоаннитов барона Жирара вкупе с Рене де Жизором во время этого торжества, о чем стало известно гессенскому рыцарю Рудольфу Бломбергу, а через него - и Людвигу фон Зегенгейму. Сходил с ума от любви к византийской принцессе Ренэ Алансон, вынашивая планы отстранения Гуго де Пейна. Иные планы в отношении мессира строил ломбардец Бер, рассчитывая предоставить ему главную роль в своих коварных замыслах. А клюнийский монах, строго просчитывая все варианты, обдумывал: каким образом ему вернуть де Пейна к деятельности Ордена и направить его энергию в нужное русло?.. И наконец - в Иерусалим инкогнито и без громкого шума прибыл сам Юсуф ибн-Ташфин, начавший поиски исчезнувший из магрибской миссии в Каире графини Катрин де Монморанси со своим сыном...
2
Открытие и освящение православного храм в западном районе Иерусалима было назначено на 21 сентября - в день Рождества Пресвятой Богородицы. Ожидалось присутствие самого короля Бодуэна I с домочадцами, графа Танкреда, многих знатных баронов и рыцарей, посланников других государств и религиозных конфессий. Красивая церковь, построенная искусными мастерами, привезенными из Византии игуменом Даниилом, ждала начала богослужения... Накануне у барона Жирара - главы Ордена иоаннитов, состоялось секретное совещание, на котором присутствовал великий магистр Ордена Сиона граф Рене де Жизор, а также привлеченный им к этой операции ломбардец Бер, взявший на себя практическую организацию акции. Встреча их за закрытыми дверями продолжалась шесть часов. О ходе встречи частично был поставлен в известность Высший Совет Ордена иоаннитов, одобривший замысел барона Жирара, который, разумеется, скрыл от своих соратников истинные размеры готовящейся катастрофы. Но и сказанного им было достаточно, чтобы присутствовавший на Совете, и голосовавший против его плана Рудольф Бломберг поспешил к вернувшемуся в это время в Иерусалим Людвигу фон Зегенгейму, которому он пересказал содержание услышанного на заседании. Всем иоаннитам было строго наказано держаться в этот день, 21 сентября, подальше от православного храма и уж ни в коем случае не присутствовать на богослужении.
Зегенгейм вскочил на коня и помчался в загородную резиденцию, к баронессе Левенкур, надеясь встретить там Гуго де Пейна, чтобы обсудить дальнейшие шаги. Но ему вежливо сказали, что мессир и баронесса уже несколько дней как отбыли в неизвестном направлении "на сбор редких трав и растений..." Раздосадованный Людвиг вернулся в Тампль, где поведал обо всем встретившемуся ему Милану Гораджичу.
- Мы с графиней де Монморанси также собираемся присутствовать на открытии храма, - произнес сербский князь. - Остается не так уж много времени, чтобы помешать злодеянию.
Вдвоем они отправились на поиски князя Василька, потратив несколько часов, прежде чем нашли его в домике донны Сантильяны, чьи двери были всегда широко распахнуты для разных гостей. Веселое пиршество там продолжалось и в этот день. Чуть не силой они вывели князя Василька из-за стола и вытащили на улицу, где объяснили причину их неожиданного появления.
- Благодарю вас, друзья, я приму меры предосторожности, - пробормотал еще не протрезвевший князь, порываясь вернуться назад. - Но мне кажется, вы преувеличиваете опасность.
- В конце концов, это ваше дело! - отвернулся Зегенгейм. Поступайте как хотите.
- Уговорите игумена Даниила перенести открытие храма на другой день, посоветовал Гораджич. - Пока не выяснятся все обстоятельства и серьезность заговора.
- Это невозможно. Приглашения уже разосланы, - вздохнул русич. Вернемся за стол.
- Вы катитесь в пропасть, - промолвил Людвиг. - А подталкивает вас туда эта женщина - донна Сантильяна.
- Замолчите! - пригрозил князь Василько. - Вы не можете знать ее израненную душу, какие страдания она перенесла в своей жизни!
- Прощайте. Мне жаль вас... - и оба тамплиера, чуть поклонившись, оставили князя Василька одного. Он некоторое время с недоумением смотрел им вслед, затем махнул рукой и вернулся в домик Юдифи, где его встретили громкими радостными возгласами. Если бы он только знал, что именно Юдифи была намечена одна из главных ролей в завтрашнем спектакле...
Наступило 21 сентября. В этот день в Тампле неожиданно появился Гуго де Пейн, принявшийся неторопливо собирать свои вещи. На все вопросы обрадовавшегося встрече с другом Бизоля, он уклончиво отвечал что собирается "в длительное путешествие".
- Но куда, черт подери? - обозлился Бизоль. - Снова ловить бабочек у Галилейского моря?
- Нет, подальше, - неохотно отозвался Гуго, пытаясь отодвинуть друга с порога комнаты. - Дай пройти.
- Ты хоть знаешь, что иоанниты готовят какую-то скверную штуку в православном храме сегодня? - спросил Бизоль.
- Ничего не знаю и знать не хочу, - промолвил Гуго и прошел мимо посторонившегося приятеля. - Я больше не вмешиваюсь в мирские дела. Бороться со злом - пустое дело. Пусть мир горит в адском пламени, коли такова его судьба, мы не в силах ничего изменить...
- Ты не сможешь долго оставаться в стороне! - крикнул ему вдогонку Бизоль. - Ты задохнешься от скуки!
Но Гуго уже не слышал его, сбегая вниз по лестнице. Бизоль в раздражении улегся на кровать, а когда пришел Зегенгейм и спросил: не видел ли он де Пейна, он сумрачно ответил, что тот, кто сейчас был здесь, очень походил на Гуго, но это был не мессир. Людвига сей бессвязный ответ не удовлетворил, но он более не стал ни о чем спрашивать.
Из Тампля путь Гуго де Пейна лежал к домику графини де Монморанси. Неделю назад он принял твердое решение отправиться вместе с Анной Комнин в Константинополь, поскольку ее пребывание в Палестине заканчивалось. Он посчитал своей обязанностью сопровождать ее в дороге, дабы не подвергать лишней опасности, подобно той, что приключилась с ней возле Триполи. К тому же, исключительно велико было и искушение провести несколько недель в этом прекрасном и чудесном городе, столице всего мира, вновь вернуться туда, где впервые расцвела его тайная любовь. Гуго нарочно не поставил о том в известность своих друзей, надеясь написать им обо всем с дороги, так как хорошо предполагал, какую бурю возражений вызовет его отъезд, сколько упреков ему придется выслушать и сколько слов прольется впустую! Но уехать и не проститься с Катрин, не объясниться с ней окончательно - он не мог. Предстоящий разговор тяготил его, и он даже обрадовался, когда встретил возле дома графини подъехавшего одновременно с ним Милана Гораджича. Сербского князя привело сюда желание изменить сегодняшние планы и отказаться от посещения вместе с Катрин открывающегося храма: слишком неопределенно складывалась ситуация с той акцией, которую готовили иоанниты против православной миссии. Около калитки уже стоял чей-то экипаж, а трое мускулистых арабов с кривыми мечами грозно вышагивали возле него. Удивленные этим обстоятельством тамплиеры спешились, привязав лошадей к ограде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
